Пожалеть розгу (ЛП): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И не в лучшем смысле.

Теперь он знал, что Эйвери поступал в три разные университета и бросал их. Все три раза он проваливался не потому, что был недостаточно умен, а потому, что не хотел учиться. Его послужной список был таким же отрывочным. Какую бы работу он ни выполнял за эти годы, все они считались глупыми или недостойными его. Он считал, что слишком хорош для работы в сфере общественного питания, но у него не было опыта, чтобы работать где-либо еще. Его последней работой был магазин «Все по доллару», но он уволился, когда узнал, что менеджер магазина поддерживает NRA (национальная стрелковая ассоциация).

- Ну и что? - Спросил Грей. - Ты собираешься прятаться в своем доме до тех пор, пока все в мире не согласятся с тобой?

В ответ Эйвери закатил глаза.

- Я ни за что не добьюсь успеха с такими людьми во главе.

Грей не стал возражать, сказав, что это самоисполняющееся пророчество. Зачем беспокоиться? В принципе, он согласился кормить пацана и обеспечивать ему крышу над головой, пока тот не переедет в одну из квартир своего отца, но Грей не был уверен, что сможет продержаться так долго. Он колебался, не указать ли Эйвери на дверь, но какая-то часть его чувствовала себя обязанным довести дело до конца. Возможно, такое отношение Эйвери было всего лишь временным. Возможно, между ними все еще могло бы сложиться. Но появление в его доме в конце тяжелой смены только подчеркнуло, насколько дерьмовой была ситуация.

Эйвери развалился на диване, практически не отрываясь от своего мобильного телефона. У него был выходной после общественных работ, и он все еще был в боксерах и футболке, в которых лег спать накануне вечером. Вся посуда, которую он использовал в тот день, стояла на кофейном столике, и над ними жужжала пара жирных мух. В спальне Грей обнаружил, что белье Эйвери разбросано по всей поверхности. Ему пришлось отодвинуть его в сторону, чтобы добраться до шкафа. Единственное, что было хорошего, секс, исчезло. Привлекательный или нет, Грей не мог преодолеть своего отвращения к парню настолько, чтобы у него встал, не говоря уже о том, чтобы доставить удовольствие Эйвери. В эти дни Эйвери допоздна засиживался за игрой в приставку Грея, производя больше шума, чем нужно, не обращая внимания на работу Грея и его режим сна.

Грей переоделся в форму. Вернувшись в гостиную, обнаружил Эйвери на том же месте. Он так и не сдвинулся. Кроме игры в приставку и обязательных по решению суда общественных работ, Эйвери абсолютно ничем не занимался. Он проводил весь день на диване или в постели, в наушниках, не отрывая глаз от телефона.

Этот чертов телефон. Вот что действительно раздражало Грея.

Конечно, сам по себе телефон был всего лишь бессмысленной, удобной частью технологии. Именно то, что Эйвери пользовался им, сводило Грея с ума. Целыми днями, каждый день, он читал социальные сети. Его любимыми были Твиттер и Тамблер (сервис микроблогов, включающий в себя множество картинок, статей, видео и gif-изображений по разным тематикам), но он также просматривал Фейсбук, Инстаграм, Реддит и некоторые другие, о которых Грей даже не слышал. Он использовал Снапчат для общения со своими друзьями, но это, казалось, было наименьшим из зол социальных сетей. Не отрывая взгляда от экрана, он печатал большими пальцами с молниеносной скоростью. Каждый день разворачивалась какая-нибудь новая драма. И каждый божий день Грею приходилось слышать об этом.

Возможно, знаменитость сказала что-то, что, если вырвать из контекста, может быть воспринято как расистское. Возможно, у кого-то хватило наглости не согласиться с Эйвери по политическому вопросу, о котором Эйвери на самом деле ни черта не знал. Может быть, спортсмен, о котором Эйвери никогда не слышал, из команды, за которой он никогда не наблюдал, поел в ресторане, принадлежащем парню, которого считали гомофобом, или автор выпустил книгу, в которой говорится нечто, противоречащее устоявшемуся мнению, или музыкант не смог публично высказаться по поводу какой-то случайной проблемы. Независимо от того, что это было, Эйвери атаковал это с неистовством, которое он явно не использовал ни в какой части реальной жизни. Он часами изливал свой яд, читал лекции, печатал то, что, по мнению Грея, было написано заглавными буквами, и все время твердил о том, что все эти люди были неправы, и весь мир должен был знать об этом.

Если Грей еще раз услышит слова «эти люди», он сойдет с ума.

Но Эйвери не обращал внимания на гнев Грея. «Этих людей» нужно было заблокировать, отключить, сообщить о них, и Эйвери восторженно хихикал, когда кого-то выгоняли с платформы социальных сетей за любое проявленное пренебрежение.

- Если вы заставили их замолчать, это еще не значит, что вы победили, - отметил Грей. - Если уж на то пошло, вы только помогли укрепить их позиции.

- Что ж, по крайней мере, мы помешали им распространять свою ненависть.

Да, верно. Неважно, что люди, с которыми он договорился, вели себя точно так же, разжигая ненависть. И неважно, что позиция Эйвери по актуальным вопросам менялась день ото дня, в зависимости от того, на какой стороне был преступник. Он никогда не смотрел на ситуацию в целом. Однажды какую-то знаменитость пришлось распять за шутку.

- Культура изнасилования токсична! - возмущался Эйвери. - Не имеет значения, шутил он или нет. Ему никогда больше не должно быть позволено работать в Голливуде!

Но несколько дней спустя, когда кто-то с его стороны поступил точно так же, он несколько часов возмущался, как все это несправедливо.

- Они вырвали это из контекста! И это было пять лет назад. Неужели они не видят, что он изменился?

Однажды Эйвери решил, что компании должно быть разрешено отказывать в обслуживании по любой причине. На следующий день за то же самое нарушение следовало бы наказать другого человека. В понедельник человека ни в коем случае нельзя наказывать за проявление свободы слова на работе, но к пятнице он хотел, чтобы кого-нибудь уволили именно за это.

- Юридически, частный работодатель имеет право защищать свой бизнес, - попытался объяснить Грей. - Вы можете соглашаться или не соглашаться с юридическим прецедентом, но переходить с одной стороны на другую - лицемерие.

Эйвери только закатил глаза и сказал:

- Я не виноват, что ты слишком глуп, чтобы понять.

Грей не обратил внимания на оскорбление. Когда Эйвери назвал его «тупым», это было все равно, что если бы кофейник назвал хрустальные бокалы черными. Знания Эйвери о предметах, о которых он болтал, были на грани несуществующих. Он знал лишь то немногое, что почерпнул из мемов в социальных сетях и случайных статей в «Хаффингтон Пост» (американское интернет-издание). Кроме этого, он никогда не утруждал себя самообразованием. Если ему случалось увидеть статью с заголовком, с которым он был не согласен, он сразу же называл ее «фейковыми новостями» и отказывался ее читать.

Грей терпеть этого не мог. Родители учили его, что основные СМИ рассказывают только часть истории, и что большая часть того, что они сообщают, это просто дымовая завеса, призванная отвлечь внимание от реальных проблем. Единственный способ приблизиться к истине - услышать все стороны истории. Его учили собирать информацию по всему политическому спектру, сравнивать и противопоставлять то, что говорилось, и то, о чем умалчивалось, чтобы собрать воедино что-то похожее на правду. Семейные ужины в его доме никогда не сводились к тому, чтобы провести день вместе. Они всегда сводились к спорам, выдвинутым аргументам против его отца или брата. Логические ошибки всегда указывались как таковые и не принимались во внимание, а обзывательство означало, что ты проиграл, независимо от того, насколько правым ты себя считал.

А если ты победил?

Затем ты должен был вернуться и отстаивать противоположную точку зрения на следующий день. Будучи подростком, Грей проводил в библиотеке больше часов, чем кто-либо из его знакомых. Пока другие дети ходили на футбольную тренировку или делали домашнее задание, Грей просматривал старые судебные дела или изучал статистику, еще одна вещь, которой его научили не доверять, но которую в какой-то степени можно было использовать в разрешенных семьей спорах, в поисках какого-нибудь факта или прецедента, которые могли бы помочь ему выиграть следующее обсуждение. Он даже завалил несколько тестов в школе, потому что был слишком занят подготовкой к тому, с чем сталкивался каждый вечер за ужином. Если только у них не было рвоты или температуры, он и его брат должны были быть готовы решить любую проблему по требованию отца.

С другой стороны, он был чемпионом своего дискуссионного клуба все четыре года в старшей школе. И именно в дискуссионном клубе он встретил своего самого близкого друга Чарли.

Но Эвери не понимал, что такое взаимовыгодный, основанный на фактах процесс обсуждения и полемики. Когда Грей указал на то, что в своих аргументах Эвери прибегал к ложному выводу о соломенном чучеле (логическая ошибка, когда человек опровергает аргумент, искажая его позицию), Эвери только моргнул в замешательстве. Когда Грей возражал против одного из пунктов Эйвери, у Эйвери не было аргументов. У него не было логики. Как только ему бросали вызов, он прибегал к обзывательствам. Если Грей не соглашался, он автоматически становился глупцом, расистом или невеждой. Не важно, что Эйвери никогда не мог объяснить, что в точке зрения Грея было неправильным или что из этого якобы делало его расистом.

- Если ты обзовешь меня, это не положит конец спору, - попытался возразить Грей. - Это только доказывает, что у тебя нет аргументов.