А какие трусихи все её сверстницы!
— Хотите, я ночью пойду на кладбище? — спрашивает их Надежда.
Девочки бледнеют. «Ах, ах! И подумать страшно!»
А Надежда уже ходила. И ничего страшного.
«Какая несправедливость, что я родилась девочкой!» — Надежда глядит в окно: там простор и свобода.
«Ну, вот! Опять все нитки перепутались!» Кружево безнадёжно испорчено. Опять её накажут и поставят в угол.
⠀⠀
⠀⠀
«Хватит сидеть на привязи!»
⠀⠀
Надежде исполнилось десять лет. «Хватит сидеть на привязи! — думает девочка. — Надо действовать. Надо готовиться к самостоятельной жизни. И первым делом выучиться ездить верхом и стрелять».
Надежда смастерила лук и стрелы, спрятала в дальнем углу сада. В доме валялось сломанное ружьё, Надежда отнесла ружьё в свой тайник. Потом туда перекочевала старая отцовская сабля.
Стоит матери отвернуться, Надежда стремглав летит в сад. Стреляет из лука, играет с ружьём и саблей. Целый день бы здесь провела, но её уже ищут, зовут.
На удивление всем Надежда терпеливо сидит за кружевом. Можно и потерпеть, если уже принято твёрдое решение бежать на волю.
⠀⠀
⠀⠀
Алкид
⠀⠀
Алкид появился, когда Надежде исполнилось двенадцать. Красавец конь. И строптив. Никому не подчиняется, кроме Андрея Васильевича. Отец, отличный наездник, сам выездил Алкида.
Надежда встаёт утром пораньше, бежит украдкой в конюшню к Алкиду.
— Алкид! Умница! Хлеба хочешь? И сахару я для тебя припрятала. Сейчас у конюха овса попрошу. — Надежда подолгу говорит Алкиду ласковые слова и, встав на цыпочки, гладит строптивого коня.
Скоро Алкид стал ходить за Надеждой, как кроткая овечка, ласково трогал губами волосы.
По ночам она украдкой выводила коня из конюшни, в саду отыскивала пень или бугор, чтобы забраться Алкиду на спину.
Луна освещала спящий город, широкую спокойную Каму, сосновый бор, которому нет конца и края.
«Лети стрелой, мой верный Алкид!»
⠀⠀
⠀⠀
Под утро Надежда возвращалась домой, ставила Алкида в конюшню и ложилась спать.
Но в конце концов её ночные прогулки открылись. Непослушная дочь была наказана, однако матери всё же пришлось смириться с тем, что Надежда больше всего на свете любит лошадей.
Отец подарил ей Алкида, стал брать с собой в дальние прогулки верхом.
— Ты мне напоминаешь мою молодость, — говорил отец. — Умеешь красиво сидеть в седле, ловко управляешь лошадью. Если бы ты родилась мальчиком, такой сын был бы честью нашей фамилии.