Мирам недоверчиво покачала головой.
— Но как? Прогулка между ярмаркой и королевским домом короткая и безопасная. Как кто-то мог напасть на нее до того, как она добралась до тебя?
Фальц покачал головой. Он тоже этого не понимал. Край ярмарки находился в пределах видимости от покоев королевы. Между двумя локациями было несколько мест, где можно быть застигнутым врасплох. Взволнованно фыркнув, он развернулся и на полной скорости поскакал обратно к краю ярмарки. Он почувствовал укол вины из-за того, что оставил самок позади, особенно когда услышал резкий крик Табби, но беспокойство подстегнуло его.
Остановившись на краю, он нахмурился, глядя на скопление отпечатков в грязи. Многие проходили через это место, но он все еще мог видеть размытые очертания шагов Бени. Как подтвердили Мирам и Табби, ее следы вели в направлении королевского дома. Его сердце сжалось, когда он последовал за ними. Она собиралась увидеться с ним… но что случилось? Он отметил места, где она, казалось, лавировала среди толпы, а затем, внезапно, они исчезли на темном краю двух из длинного скопления плотно прижатых друг к другу складских домов.
Нахмурившись, он обошел их, выискивая любой признак следов Бени. Был шанс, что, возможно, она ушла с пути толпы. Он не был удивлен, когда ему снова не удалось напасть на ее след, хотя его сердце грозило выпрыгнуть из груди, пока он отчаянно ходил взад и вперед в поисках любого знака.
Там не было ничего, только отпечатки когтистых лап, скользящих взад и вперед друг по другу, оставленные движением клана. Дальше этого места не было даже намека на запах его пары. Она исчезла!
Ужас охватил его, когда он боролся с каждой накатывающей волной. Он не мог паниковать — пока нет. Обратив внимание на толпу, он двинулся в путь. Кто-то должен был ее видеть. Его пара никак не могла исчезнуть так, чтобы никто из клана этого не заметил.
Пробираясь сквозь толпу, он останавливал самцов и самок, в некоторых случаях полностью преграждая им путь, если это было необходимо, спрашивая каждого, видели ли они Бени. В большинстве случаев ему отвечали серьезным или сердитым покачиванием головы. Немногие даже заметили ее присутствие, а те, кто видел ее, сказали, что потеряли ее из виду в толпе, когда она направлялась прочь с ярмарки. В конце концов, ответ был тот же: никто не видел, что с ней случилось. Ни один не предоставил ему новой информации. Вместо этого каждый отрицательный ответ приводил его во все большее неистовство.
Бени не могла просто исчезнуть. Кто-то должен был забрать ее. Может быть, она вернулась домой, чтобы дождаться его? Имело смысл, что самец, увидев, как она бродит в одиночестве, предложил бы ей вернуться домой.
Ухватившись за мимолетную надежду, Фальц бросился обратно через ярмарку, проталкиваясь более грубо, чем обычно, и галопом поскакал к своему жилищу на краю деревни.
Отдаленный звук за спиной привлек его внимание, и он повернул голову ровно настолько, чтобы увидеть Бакина, который отделился от толпы, неся Табби и Мирам на спине. Его брови взлетели вверх от удивления, что самки нашли способ догнать его. Бакин мчался вперед быстрым галопом, но Фальц не обращал на него внимания. Его не волновало, догонят ли они его.
Имело значение только то, что он найдет Бени.
С низким ревом Фальц бросился ко входу в свой дом. Он резко остановился, его бока вздымались с каждым вдохом, сердце упало, и стон горя вырвался из него, когда перед ним предстал пустой, нетронутый интерьер. Не было никаких признаков, что Бени была здесь с тех пор, как они ушли рано утром. Даже ее записи лежали там, где она их оставила, разбросанные по рабочему месту. У него вырвался прерывистый вздох, когда он попятился, страх сковал его изнутри.
Ее там не было. Ни один благонамеренный Минтар не вернул ее домой. Кто-то, должно быть, украл ее. Сделать это было бы нелегко. Он исключил первогодок, которые с тоской смотрели ей вслед. Подозревать кого-то из них было абсурдно. Большинство из них были ленивы и не обладали ни умением, ни силой духа, чтобы похитить сопротивляющуюся самку. Вместо этого его внимание переключилось на тех самцов, которые могли бы стать разумными соперниками.
Рыча от переполнившей его ярости, он прищурился при виде знакомого самца, приближающегося к его дому. Самец приближался не со стороны ярмарки, а со стороны открытых полей за территорией каньона. Шипы на его хвосте приподнялись, и Фальц ощетинился от агрессии. Он был соперником. Он мог бы сделать это и спрятать ее подальше от деревни, где-нибудь на равнине.
Это был его враг. Это был самец, который раньше пытался отобрать у него Бени. Он украл ее! Ярость захлестнула его, когда он повернулся к самцу, его темп перешел на рысь, когда он направился прямо к своему сопернику.
Глаза Элоио расширились, и самец замедлил шаг при его приближении.
— Фальц? Что-то не так? — спросил Элоио, отходя от самки-Минтар, которая с любопытством наблюдала за ним.
Фальц не терял ни минуты. Взревев от ярости, Фальц навалился всем весом на самца, повалив его на землю. Элоио ударился о плотно утрамбованную землю, но не упал спокойно. Инстинктивно он забился, отбиваясь когтями и размахивая рогами, чтобы отразить удары Фальца — не совсем безуспешно.
— Фальц, остановись! — крикнул самец под его когтями.
Встав на дыбы, Фальц нанес удар передними лапами, едва не задев Элоио. Рыча от разочарования, он атаковал снова.
— Фальц! — руки внезапно обвились вокруг него, и его оторвали от Элоио.
Фальц попытался сбросить самца, удерживающего его. Когти вцепились в его задние конечности, выдергивая ноги из-под него. Вес Бакина пришелся ему на бедра, придавив его к земле, когда он извивался и ревел от ярости.
— Отвали от меня, Бакин! Дай мне уладить мою обиду с этим лживым самцом!
— О чем ты говоришь? — прошипел его друг, но он проигнорировал его.
Повернув голову, Фальц зарычал на своего соперника, полностью сосредоточив внимание только на нем.
— Что ты сделал с моей парой? Немедленно отведи меня к ней!
Элоио заартачился и вскочил на ноги.
— У меня нет Бени.
— Не произноси ее имени! — Фальц был в ярости, пытаясь еще раз выбраться из-под Бакина. Ему это почти удалось, но другой самец воспользовался своим преимуществом, чтобы удержать Фальца на месте.