Тем более, я все равно не могу найти ответов. Зато подхожу к домику, где ответы уже есть.
Протяжно выдыхаю и сцепляю продрогшие пальчики вместе, глядя на высокую дверь, ведущую к кошмару.
Наверно, сердце все же тише, а может быть, я просто изо всех сил стараюсь подготовить себя к тому, что неизбежно там увижу.
Как говорится, рассчитывай на лучшее, но готовься к худшему. Или типа того…
Делаю глубокий вдох, потом маленький шаг вперед.
Я не хочу, и на мгновение думаю, что, вполне вероятно, мне лучше просто сбежать и притвориться, будто ничего не было? Закрыть глаза. Да, это будет сложно и больно, но так мой мир останется целым…Правда...да, тогда это была бы не я.
Тонкий стук моих каблучков, звучит для меня, как пару сильных, резких ударов. Все вокруг становится ярче, а потом на миг темнеет, когда я касаюсь холодной ручки двери.
Сбежать или сделать шаг?
Я не успеваю поддаться слабости и нажимаю на нее. Чтобы сразу услышать это…
Звонкий смех. Звук поцелуев. Придыхание. Шепот.
Полный набор, короче.
Если бы меня сейчас спросили, что я чувствую…я бы не смогла описать, но, наверно, это чем-то похоже на пограничное состояние. Когда ты еще не до конца проснулся: ноги ватные, дыхание слабое, а тело твое словно и не твое вовсе.
Я им не владею, иначе не знаю, пошла бы дальше? А я иду.
Ничего не чувствую, онемевшая, медленно прообираюсь по направлению к гостиной. Мое бедное сердце пока заказывает себе панихиду. Оно ведь знает, что это его последний день, когда оно сможет гордо называться счастливым и целым.
А дальше…
Я не могу думать о том, что будет дальше.
Крепко обнимаю себя за плечи, чтобы скрыть дрожь, облизываю пересохшие губы и выхожу из-за угла, чтобы навсегда умереть и остаться. В этом моменте.
Леша…мой любимый, нежный и внимательный муж. Голый. Его рубашка небрежно свернута в ком и валяется на стуле…Я настолько не в себе, что думаю:
Какого черта?! Я только с утра ее погладила! Почему ты не уважаешь мой труд?!
И, похоже, такие мысли свидетельствуют о глубочайшей травме, да? Или о шоке? Ведь не о таком люди думают, когда видят, как их любимый человек лежит между широко разведенных, тонких ножек на высоких шпильках.
Ее волосы разбросаны по дивану, она касается его спины, пока он насилует ее шею, а я? Что я? Меня тошнит. И не из-за беременности, а из-за того, что создается стойкое ощущение, будто меня окунули в дерьмо…
Господи, это на самом деле происходит…
Чтобы убедиться, я сильно щипаю себя за запястье, а когда становится больно — шумно выдыхаю.
Все правда.
— О господи!
Как из-за толстой пелены слышу мерзкий визг. Кажется, меня спалили.
Забавно, да? Спалили спалившего — мерзкая тавтология, прямиком из мерзкой ситуации.
Медленно поднимаю глаза и вижу, как Леша, продолжая нависать над своей зазнобой, замер. Что в его глазах? Сожаление, страх? Боль? Нет. Мне так кажется, конечно, потому, что очень хочется верить, что ему хотя бы будет жаль мое разбитое нахрен сердце, но…
Там только холод.
Он криво, ядовито усмехается, отталкивается от дивана и резко встает. Светит своим шикарным, идеальным телом с ровным рядом кубиков пресса, а еще следами ноготков, которых там быть не должно. Они ведь не мои. Чужие...