– Меня очень беспокоит, как ты стал выглядеть, – с тревогой во взгляде сказала Адалин королю. – Пьешь ли ты те средства, что дает тебе Тиберус?
– Пью, только все равно всегда чувствую усталость. Ночь проходит, и я утром встаю еще более разбитым, чем лег накануне.
– Все от того, мой дорогой друг, – сказала Адалин, заботливо поглаживая его руку, – что ты не щадишь себя. Все дела, дела, а ведь нужно и отдыхать. Да только когда? Советы, приемы, заседания, аудиенции… Так и совсем истаять можно.
Максимилиан в ответ на это лишь горестно вздохнул, а мачеха продолжала.
– Во всех других государствах маги стараются облегчить жизни монархов, и только наш все где-то бегает, словно ищейка…
– Ну а чем бы он мог помочь мне, как ты думаешь?
– Слыхала я, что научились маги такой трюк проворачивать. Делают восковую куклу и переносят на нее лицо своего господина. И такой она становится похожей, что родная матушка не отличит! Представляешь, какая умора? Ты занимаешься тем, что тебе вздумается, отдыхаешь, веселишься с друзьями, да просто спишь весь день, а твой двойник сидит с умным видом на скучном приеме и изредка кивает головою.
– Да не может такого быть! – произнес Максимилиан.
– Еще как может! – заверила его Адалин. – Говорят, что почти все короли уже такими обзавелись…
– Боюсь, Дагмар такого не одобрит, – чувствуя затуманенным в последнее время разумом тревогу, сказал король.
– Дагмар не одобрит, Дагмар запрещает, Дагмар не рекомендует… А где же польза от Дагмара? – она перешла на шепот и продолжила говорить у самого уха Максимилиана. – Ты знаешь, я ведь тоже кое-что умею. Только это большой секрет. Тссс! Смотри, что у меня тут есть.
Адалин вынула из милого вязаного кошелёчка гадальные карты.
– Давай шутки ради зададим им какой-то вопрос, ну, к примеру, что у нас сегодня будет на ужин? Хотя это слишком просто. Лучше спроси, кто из близкого окружения желает тебе зла, и вытяни карту. Ну же, будет интересно!
– Хорошо, – слабо улыбнулся Максимилиан. Он театрально произнес:
– Итак, уважаемые карты, кто из тех, кому я доверяю, желает мне зла?
И вытянул карту.
– Буква “Д”! – весело воскликнула Адалин. – Кто же, кто же у нас есть на эту букву? Может быть, это главный королевский портной Дюк-Дерваль желает сшить тебе самый отвратительный костюм на свете? Максимилиан, почему ты так изменился в лице? Ой, неужели, ты воспринял эту затею всерьез? Ты же не думаешь, что это…
Максимилиан молчал, ощущая как внутри разворачивается темная воронка обиды на своего старого друга, который бросил его в трудное время. А ведь, Дагмар, действительно, может быть с ним неискренен. А что, если он сам хочет получить власть в королевстве? Вдруг он как раз в это время ищет тот самый способ?
– Я не верю в простые совпадения, – сказал он Адалин.
– Про куклу я не пошутила, если что, я смогу тебе помочь. Только вот Дагмару – ни слова, иначе он нам всю забаву испортит. Хорошо?
– Я подумаю.
– Подумай, мой дорогой, отбор вот-вот начнется, и хлопот станет только больше, – она ободряюще подмигнула королю. – Но в отличие от него, я тебя не брошу, и буду рядом.
– Спасибо, Адалин, – пожал ее тонкую и нежную руку король.
Максимилиан поднял голову наверх и вгляделся в роскошною крону, что высилась над его головой:
– Это же твое любимое дерево, да? Как оно называется?
– Явор, мой друг, – улыбнулась Адалин. – Явор.
Где-то на улицах Фьорса, столицы Фьоренхолле.
Рози еще раз пересчитала монеты в кармашке. От пересчета на третий раз сумма ни на грош не увеличилась. Она стояла в лавке портного и глядела на темно-синее платье с пышной юбкой, турнюром и корсетом, отделанным серебристыми кружевами. Портной еще пару минут назад окинул девушку взглядом, безошибочно оценивающим платежеспособность человека, и сейчас продолжал заниматься своими делами, обращая на нее внимания не больше, чем на один из своих манекенов.
В лавку вошли две дамы, одна из них бросила взгляд на синее платье и воскликнула:
– Тридцать восемь золотых за платье! Я думала, мы пришли в приличное место.