— Ты не потеряла меня, Джун.
Его слова наполнили меня надеждой, которую я не заслуживала. Надеждой, которой я, по правде говоря, не должна была ощущать. Даже если я ошиблась, уйдя, я не могла жалеть об этом или о том сердечном разрыве, который, возможно, это спасло.
— Тогда я потеряла. И это была моя собственная глупая вина.
Пальцы Такера обвились вокруг моей спины, прижимая меня ближе. Я вдохнула его аромат, наслаждаясь теплом его объятий.
— Прости, что я не боролся за тебя, — сказал он.
— Прости, что ушла.
Он сжал меня крепче.
— Прости, что отпустил тебя.
— Прости, что не пришла к тебе.
Он слегка отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза.
— Я прощаю тебя, Джуни Бёрд.
— Я тоже тебя прощаю. Хотя, для справки, я думаю, тебя нельзя винить за то, что ты не читал мои мысли, как я от тебя ожидала.
— Главное, что мы оба это понимаем. — Он улыбнулся.
— А что теперь?
— А теперь? — Его глаза потемнели, наполнившись теплом и страстью, от которых мой живот сжался. — Может, попробуем не беспокоиться о прошлом и будущем?
— И о городе?
— И о людях в этом городе, — кивнул он, соглашаясь. — Никто из них не имеет права вмешиваться в наши жизни. Ты не похожа на свою маму. Я люблю твоего отца, но я не он. Мы не можем жить, основываясь на страхе. Мы можем жить только на доверии и надежде.
Доверие и надежда. Мне нравился эти слова, даже если реальность была совсем другой. Он мог сколько угодно говорить, что не похож на моего отца, но мы оба знали правду. Они оба избегали рисков, молча наблюдали, как женщины их жизни уходят, не пытаясь их остановить. Осторожные. Наблюдательные. Одинаковые.
Я не хотела думать об этом сейчас. Такер сказал, что не хочет волноваться о прошлом и будущем. Это было то, что я могла сделать хотя бы на минуту. Я придвинулась ближе, ощущая, что любое расстояние между нами — слишком большое. Мои руки были липкими, кожа натягивалась от засохшей краски. Но мне было всё равно, как нелепо я выглядела с синей краской на носу, потому что Такеру это тоже было всё равно. Я потянула его голову вниз и нежно коснулась его губ. Тепло и радость наполнили меня, и я вплела пальцы в его волосы, притягивая ближе, пока по-настоящему не поцеловала его.
Его руки скользнули под мои бёдра, приподняв меня. Обычно я не любила высоту, но с этим я могла справиться. Такер держал меня. Я обхватила его шею руками, наклонила голову и целовала его, как будто пыталась наверстать последние пять лет. Одна из его рук скользнула по моей спине, его пальцы коснулись кожи под краем рубашки, обжигая теплом. Он прижал меня ближе, углубляя поцелуй, как вдруг позади нас послышался звук шин на гравии. Мы оторвались друг от друга.
Джек вернулся домой.
Такер тихо выругался.
— Ему нужно быстрее заканчивать ремонт и жить в своём собственном доме.
— Ты любишь, когда он рядом. Признайся, — поддразнила я, пока он аккуратно опускал меня на землю.
— Любил. До этого момента.
Я крепко сжала его предплечья, прежде чем отпустить и вернуться к краске наверху лестницы. Солнце начинало клониться к закату, и времени оставалось совсем мало, прежде чем станет слишком темно для работы. Нужно было хотя бы закончить эту отделку.
Такер положил руку мне на ногу, когда я начала подниматься по лестнице, мягко остановив меня.
— Я займусь краем. Ты возьми валик.
— Меня устраивает.
Всё, чтобы только мои ноги остались на твёрдой земле. Губы всё ещё слегка покалывали, пока я устанавливала длинную ручку на валик и наливала ещё одну банку краски в поддон.