Дверь закрылась, площадка на которой мы стояли, поднялась еще выше, и мы оказались на уровне восьми рядов зрительских трибун, которые опоясывали арену по кругу. Это было похоже на обычную гоночную трассу, только вместо грунтовой дороги у нас под ногами была пропасть, высотой примерно в сотню этажей.
Я пытался убедить себя в том, что ничего особенного не происходит, но получалось плохо. Ладно. Главное — просто не смотреть вниз.
Я нервно потрепал гриву Метеора, он заржал. Это прозвучало уверенно, в отличие от моего настроя.
— Мы справимся, — дал я ему напутствие и потянулся за горящим факелом, вставленным в стенку справас.
Толпа притихла, я глубоко вдохнул, медленно выдохнул, настраиваясь на состязание. Пушка должна была вот-вот выстрелить.
Нам предстояло пройти восемь кругов.
Победителем считался тот, кто первым пересек финишную черту, не потеряв свой факел. Ему предоставлялось право зажечь сигнальный маяк.
Наконец ворота с лязгом опустились одновременно с грохотом пушки, Метеор выпорхнул из узкого закутка и взмыл в небо.
— Давай, приятель! — подбодрил я его. Он немного покачнулся, потеряв равновесие, но мы быстро нашли баланс и оседлали общую волну.
К концу тренировки с Шелли мы с Метеором смогли достичь того уровня понимания, когда словесные команды мне для управления скакуном уже не требовались, но всё равно, в первые секунды, на адреналине, отдавал команды по старинке. голосом. Прежде чем пробовать что-то необычное, я хотел убедиться, что с нашим понимаем всё в порядке.
Тем более достаточно сложно было сосредоточиться на ментальной связи, пока нам приходилось уворачиваться от копыт двадцати четырех пегасов, которые мчались с нами по кругу в одном потоке.
Удар ногой по голове был последним, что я хотел бы получить от этих скачек, и Метеор прекрасно это понимал. Он ловко уворачивался от других пегасов.
Давай, сосредоточься. Вообще, я дал эту мысленную команду себе, но мой конь, похоже, подумал, что это я ему. Его движения стали более плавными и уверенными.
— Отлично, Метеор, вперед!
Глава 30
Мы были на одной волне, хорошо чувствовали друг друга и действительно каждый из нас без слов понимал, что нужно сделать в тот или иной момент. Это напомнило мне о том, что Метеор был моим другом, а не просто средством передвижения.
— Если мы победим, я куплю тебе столько морковок, сколько сможешь съесть, — он приободрился и сместился в сторону, избегая столкновения с пегасом, которым правил всадник с крыльями, как у летучей мыши. Не знаю, намеренно или нет, но он чуть не задел нас. — Красавчик!
Скорректировав курс, Метеор нырнул вниз, прямо под еще одного нашего противника, взмыл прямо перед ним и рванул вперед.
Мы скорректировали курс, нырнув вниз и пронесясь под желтокрылым всадником, пока не смогли выскочить прямо перед ним и рвануть вперед.
— Даа! — до победы было далеко, но я не смог сдержать этого радостного возгласа. Мой конь поддержал меня, довольно заржав. — Приготовься объедаться фиолетовой морковкой, мой друг!
Метеор обошел по левой стороне черного пегаса с фиолетовыми крыльями, тряхнул головой, и в моей голове всплыл образ хорошенькой белой кобылки с серебристыми крыльями.
— Тебе нужна подружка? — усмехнулся я. Кажется, этот хитрец собрался торговаться за каждого всадника, оставленного позади, но я был совершенно не против. Если он приведет нас к победе я одарю его всем, чего он только пожелает.
Вклинившись между двумя наездниками на пегасах в яблоках с ярко-алыми и оранжевыми крыльями, мы обогнали и их.
Мы протиснулись между ними как раз в тот момент, когда пушка подала сигнал ко второму кругу.
— Если ты поможешь мне выиграть, я заполню кобылами всю нашу конюшню, — пообещал я ему. И как же хорошо было иметь возможность выполнить все свои обещания и желания. После похода в древние подземелья, каким бы выматывающим он ни был, я чувствовал себя намного лучше и увереннее.
Метеор присвистнул, как будто сорвал джекпот, и пронесся мимо еще троих гонщиков.
Перед нами осталось всего около десяти всадников, и я уже мог следить за тупой башкой с коричневыми перьями.
Бёрнс боролся за четвертую позицию. Прогремела пушка и начался третий круг.
И если сзади все выглядело более-менее правдоподобно, то, пробравшись вперед, я вспомнил о том, что говорила Шелли. О том, что ее отец подкупил всех гонщиков, чтобы они уступили Адлеру победу. Скачки превратились в плохой спектакль, в котором по непонятным причинам участники сбавляли скорость и боялись задеть Бёрнса. Почувствовали это и зрители, они неодобрительно гудели.
Я обязан был надрать зад этой коварной суке, поэтому подогнал своего скакуна, предлагая ему двигаться по внутренней стороне круга.