— Если мой муж успешно реализует свой план по убийству лорда Рамзи, то это отразится на острове Сканно. Когда он станет лордом, туго придется всем, — она посмотрела мне в глаза.
Пока я смотрел на зеленые радужки, в голову пришла одна мысль. Что подумает Шелли, когда узнает о том, что мы с Ритой хотим использовать ее в качестве актива? Возможно, она сохраняла верность Бёрнсу только для того, чтобы рано или поздно стать женой нового лорда острова или его матерью, если муж внезапно погибнет. Но Шелли говорила так, будто у нее были совсем другие цели, и власть в них не входила.
Но нужно было в этом убедиться и быть уверенным.
— Какое значение это имеет для тебя? — спросил, склонив голову набок. — Ты станешь самой могущественной женщиной на острове, если Адлер доберется до власти и убъёт Рамзи.
Шелли оскорбилась, возмущенно захлопала ртом, как рыба, выброшенная на сушу, и выдернула руку.
— Богатство, которое достигается ценой человеческих жизней, — это непростительное зло, оно мне отвратительно, — прошипела она, даже перья на ее голове приподнялись от негодования. — Так уж сложилось, что Ашеры должны защищать простых людей. А мой муж не собирается этим заниматься, — вовсе!
— Ладно, ладно, — я поднял руки вверх в знак капитуляции, чтобы успокоить эту разгневанную жар-птицу. — Я просто хотел убедиться, в твоих намерениях и планах и к чему стремится твоё сердце.
Она удивленно опустила взгляд на свою грудь, а потом растерянно посмотрела на меня.
— Мое сердце все еще в груди, Ашер, — сказала она, прищурившись. — В какие игры ты играешь?
— Я не играю. Не хотел тебя рассердить, — рассмеялся в ответ. — Это значит, что я хотел узнать, благие ли ты цели преследуешь или нет. Кстати, мы же с тобой договорились, что дальше ты будешь обращаться ко мне по имени.
— Тогда Макс, ты тоже должен называть меня Шелли. — Она улыбалась, перья опустились, а мягкий румянец окрасил щеки.
— Хорошо, Шелли, — я снова протянул ей ладонь. — Прости, что перебил. Продолжим?
Лишь на мгновение она замешкалась, рассматривая мою руку, а потом вложила в нее свою ладошку. Кажется, ее успокаивал тактильный контакт.
— Я хотела бы попросить тебя об одолжении, Макс, — она крепче стиснула мои пальцы. — Мой отец, Ашер, который курирует забеги, сделал все, чтобы в этом году на гонках победил Адлер. Он хорошо заплатил всем участникам, чтобы они поддались моему мужу. Так, когда повелитель будет его награждать, он сможет бросить ему вызов.
— Почему твой отец хочет, чтобы победил Бёрнс? — спросил у неё. В моем мире любящий отец прислушался бы к дочери. Особенно если ей достался такой коварный муж.
— На острове есть кланы изгнанников… Мой отец хочет, чтобы Адлер уничтожил их все, до последнего человека. — Шелли побледнела. — И если он унаследует власть…
— Есть причина, по которой ты не хочешь, чтобы это произошло? — задал я наводящий вопрос, потому что она замолчала. А я ровным счётом нихрена не знал про эти кланы.
— Да, — Шелли явно не могла или не хотела говорить дальше, поэтому решил оставить этот разговор на потом, а потом узнать подробности у Риты или Бруно. Главное не забыть. Тем более у меня к Шелли было много других вопросов.
— Хорошо, но зачем ему бросать вызов лорду Рамзи после победы в гонке? Можно же сделать это и в другой день, когда вокруг достаточно свидетелей? — я ободряюще сжал ее руку и сменил тему.
— Ты новый человек на острове, и еще не понимаешь всех тонкостей. Зачастую право выбора здесь — всего лишь иллюзия… — произнесла Шелли. — Уже более двадцати сезонов никто не бросал вызовов Ашерам из рода Рамзи. Власть на острове полностью принадлежит им, это негласное правило и никто не решается его оспорить. Может, это и к лучшему, если подумать, кто ещё может добраться до трона. Правящей семье Рамзи, — доверяют. И побаиваются, — у Байрона не только самый большой уровень, но и самое мощное оружие, что улучшалось не одним поколением. Поэтому Адлер хочет вызвать такой резонанс, чтобы его победа внушала страх, а власть была неоспоримой.
— И для чего тебе понадобился я? — я все еще не понимал своей роли в этой цепочке.
— Мне нужно, чтобы ты принял участие в гонках и победил Адлера. Тогда у него не будет возможности подобраться к повелителю среди широкой публики, и он не сможет осуществить свой грязный план, — выпалила Шелли на одном дыхании и, когда договорила, прикусила губу так, что та побелела.
— Допустим, я выиграю гонку, и его планы рухнут. Но что ты будешь делать, когда он попытается сделать это снова? А он точно не откажется от этой идеи, — эту проблему нужно решать радикально. То, что мы спасем повелителя на этот раз, не гарантирует того, что Бёрнс не совершит новой попытки убийства.
— К следующему разу я придумаю что-нибудь получше, и у меня не будет необходимости тебя беспокоить, — она попыталась вытащить руку, но я удержал ее.
— А что, если… — я заглянул в ее встревоженное лицо. — Что, если у меня есть к тебе другое предложение, ещё лучше?
Глава 21
Шелли, не мигая смотрела на меня, а в ее глазах теплился огонёк неверия и надежды. Мне захотелось разделаться с Бёрнсом не только из-за его угроз нашем с Ритой жизням. И даже не ради его имущества или денег. Нет. Это каким же нужно быть ублюдком, чтобы довести до такого отчаяния собственную жену. У меня зачесались руки, спасти эту птаху от Адлера…
Её глаза, мимика и нервное подёргивание кончиков пальцев, всё это говорило, что Шелли говорит правду. Она была в отчаянном положении, практически на грани самоубийства и только воспитание и аристократическая гордость держали её на плаву.
Надеюсь, что сказанные мной слова, подарят ей искру надежды на лучшее, на то, что у неё есть выход.
Шелли напоминала мне птицу, запертую в золотой клетке. У нее было все: золото, социальное положение, ее окружали красивые вещи. Вот только, Адлер Бёрнс, умудрился своим отношением перечеркнуть всё это. Я не знаю, что именно он делал и как себя вёл, но не нужно было быть психологом, чтобы сложить два и два. Шелли, больше всего на свете, хотела простого человеческого тепла, заботы, внимания и свободы.