Я резко остановился и повернулся к ней лицом.
Собирался сказать ей в ответ что-то резкое, но тут закашлялась Рита и сильно задрожала в моих объятиях. Благо мы уже вышли от линии воды, и сейчас стояли на песчаном берегу.
— Рита? — я опустил ее на землю. Потрогал ее кожу, она была горячей, несмотря на то, что в подземелье было прохладно, а одежда на ней была влажной. Как собственно и на мне. У неё лихорадка. И что делать? Я вот не помню, что бы здесь что-то говорили об парацетамоле или ибупрофене. И как снимать жар? Капустный лист прикладывать на лоб? Только вот мы с ней на берегу. И до города ещё пилить и пилить, да и там нас не ждут с распростертыми объятиями.
Шелли опустилась на колени рядом с нами, сняла одну из перчаток и потрогала Ритин лоб. От ее кожи исходил легкий аромат кедра.
— Я ничего не понимаю, проклятие было снято, — бормотал себе под нос. Простыла? Простуда или это что-то серьёзнее?
— Она устала и слишком долго была в этой мокрой одежде, — заметила Шелли и достала флакон из кармана бордового плаща. Прозрачный сосуд был наполнен жидкостью сиреневого цвета и закрывался крышкой с маленькой пипеткой. — Нет ничего удивительного в том, что она заболела в таких условиях.
— Что ты делаешь? — я схватил Шелли за запястье, отводя руку с зельем, которое она уже поднесла к губам Риты.
— Это поможет справиться с лихорадкой.
— Почему я должен тебе верить? — я уже начал злиться и с каждой секундой всех хуже и хуже себя контролировал. — Чего ты вообще от нас хочешь?
Внезапно поведение Шелли изменилось, ее запястье обмякло в моей руке. Изумрудно-зеленые глаза утратили сияющий блеск, она просто сидела и смотрела вдаль.
— Желание, — торжественно изрекла она. — Это и есть настоящее проклятие, не так ли?
В тот момент она казалась мне сломленной, броня ее гордости и невозмутимости дала трещину и позволила заглянуть глубже. Я увидел в ней печальную, уставшую женщину. Этот краткий экскурс в глубины ее души немного сбил меня с толку. Стало неловко за агрессию, которую я выплеснул на нее.
— Почему ты здесь? — спросил тихо.
Словно вспомнив, где она находится, Шелли встрепенулась и разогнала навязчивые мысли, поглотившие ее с головой. Она без страха встретила мой сверлящий взгляд.
— Я здесь, потому что ты тот единственный, кто действительно может мне помочь.
Я нахмурился и отпустил запястье Шелли.
— Уверен, что у нас с твоим мужем скоро состоится дуэль, — сказал ей прямо.
— Да, — прошептала она, опустив взгляд.
— Он может убить меня.
— Может, — согласилась она.
— Но и я могу убить его.
— Возможно, — снова подтвердила мои слова Шелли.
— Что бы ты чувствовала победи я его в поединке?
— Если бы ты убил его? — уточнила она. Утвердительно кивнул ей в ответ. — Я всего лишь женщина. Трофей и собственность, а у вещи, — не может быть чувств. Ей они не позволены.
— Если я убью его, ты станешь моей, — продолжал развивать эту тему.
— Если победишь, так и будет, — в ее глазах начинал разгораться огонь.
— Но тебе не позволено испытывать какие-либо чувства? — я наконец-то понял правила этой игры.
— Если бы это произошло, у меня было бы много чувств, — прошептала она. — Возможно, тогда я могла бы поделиться ими.
— Понял, — я посмотрел на Риту: её щеки раскраснелись от внутреннего жара, а на лбу выступила испарина. — Помоги ей, если можешь.
Шелли улыбнулась и украдкой вытерла выступившие слезы. Она взяла стеклянную пипетку и, протолкнув ее между губами супруги, ввела лекарство.