— Очень просто докажем.
Такие наглые обычно бесят, но у меня во-первых, самообладание, а во-вторых, все козыри на руках. Только слегка толкаю ногой Пескова, который вроде рот собирается открыть и негодовать.
Выпрашиваю у хозяина кабинета, капитана полиции, и отдаю Богдашке лист бумаги и карандаш.
— Изобретение, на которое ты заявку подал, техническое. Тесно связано с физикой. Значит, ты в ней должен разбираться. Напиши, чему равна кинетическая энергия тела массой m и скоростью v.
Богдашка озадачивается, в глазах быстро мелькает целая палитра чувств и мыслей:
— У меня нет желания сдавать вам экзамен по физике.
— Понятно. Не знаешь. Хорошо, вопрос попроще. Потенциальная энергия тела с той же массой m в поле тяготения Земли и находящегося на высоте h?
Уточнять, что ускорение свободного падения надо считать постоянным и стандартным, не стал. Ибо нефиг метать бисер перед всякими богдашками. Всё равно не поймёт.
— Я уже сказал… — хитрец может пойти только в отказ.
— Понятно. Значит, ты даже элементарной школьной физики не знаешь. И как ты додумался до нетривиального способа, — тут снова подаю сигнал «Молчи!» Пескову, — стабилизации космических аппаратов?
Твёрдо надеюсь, что Андрей не станет мне возражать, но бережёного бог бережёт. Дело в том, что способ как раз тривиальный, но… короче, так надо.
— Додумался вот, — нагло заявляет Богдашка. — Скажете, такого не бывает?
— Как думаешь, кому поверит суд, — а мы подадим в суд, не сомневайся, — тебе, студенту-недоучке какого-то невнятного факультета, позабывшему даже школьную физику? Или мне, физику по образованию, специалисту в области космонавтики, кандидату физико-математических наук, преподавателю МГУ?
Мой статус производит впечатление. Капитан смотрит с уважением и Богдашка слегка пригибается. Продолжаю давить:
— В суде мы легко докажем, что у тебя нет знаний и соответствующей подготовки, чтобы самому додуматься до такого. Затребуем моральную компенсацию, ославим на весь твой университет. Короче, огребёшь по полной программе.
— Да чего вы хотите-то⁈
— Мы хотим, чтобы ты передал нам все права на это изобретение. За символическую сумму в один рубль.
— Ага, сейчас! — парнишка слегка оскаливается, как хорёк. — Миллион рублей — и всё путём.
— Миллион ты не унесёшь, — замечаю философски, — хребет переломится.
— Угрожаете? — цепляется Богдашка.
— Где? — искренне удивляюсь. — Просто ты до таких денег не дорос ещё. Рубль — вот твоя красная цена.
— Официально заявляю, — Богдашка обращается к полицейскому офицеру. — Это оскорбление!
— Нет, — размыкает уста капитан. — Это личная оценка ваших качеств, Осташко. Всего лишь.
Теперь я гляжу на капитана с уважением.
— У вас всё? Есть что ещё сообщить гражданину Осташко?
— Неплохо бы узнать, где он эту идею подслушал, но ведь не скажет, — снова хитрю, прекрасно мы знаем, где он мог это сделать. — Нет, нам больше нечего сказать гражданину Осташко.
Богдашка, стараясь сохранить видимость достоинства, которого у него нет, удаляется из кабинета. А вслед и мы, поблагодарив хозяина за гостеприимство.
Кабинет Колчина, через четверть часа.
— Вижу, вижу, что у вас с языка просится, — небрежным жестом предлагаю своим разновозрастным замам устраиваться, сажусь сам и озвучиваю общее недоумение: — Зачем, к чему и почему?
По дяде Фёдору не скажешь, что он чему-то удивляется, а Песков аж ёрзает от нетерпения.