Энцо убирает телефон в карман и отступает. — Тебе не за что извиняться. Это было просто недоразумение, вот и все.
Я выхожу в коридор и следую за Энцо, который ведет меня обратно в гостиную. Теперь, когда я не буду до смерти напугана очередным незнакомцем, я с восхищением окидываю взглядом основное пространство дома Майкла. Окна справа от меня простираются на два этажа. Двери, установленные в центре, ведут на большую террасу, и с этого ракурса я вижу самый край бассейна, укрытого среди растительности, словно это секретное место, спрятанное в оазисе. Прямо слева от меня находится деревянная лестница, которая поднимается на второй этаж, каждая ступенька открыта воздуху, поэтому создается иллюзия, что лестница парит в воздухе.
Жилое пространство простирается впереди, каждая маленькая деталь привлекает мое внимание. Абстрактные картины украшают стены, что добавляет спокойной и умиротворенной атмосферы, к которой стремится комната. Все пространство выполнено в серо-белой цветовой гамме с акцентами стального синего цвета. В пол вмонтирован огромный диван, который можно раскладывать по-разному, покрытый различными мягкими одеялами и подушками. Прямо напротив уютного дивана и над электрическим камином висит телевизор, почти такой же длинный, как и диван. Жилое пространство переходит в открытую кухню с совершенно новой техникой и гладкими мраморными столешницами. Элегантные подвесные светильники висят высоко над большим островом, окруженным табуретами. Мне любопытно исследовать другой коридор с другой стороны гостиной, но кажется немного неправильным делать это без Майкла.
Вместо этого я занимаю место на диване и накидываю на себя плед. Энцо, очень мудро, садится на другой конец дивана.
— Так ты Роуз, да? — спрашивает он с лукавой улыбкой, нарушая тишину, прежде чем она станет слишком неловкой.
Что-то в том, как он это говорит, заставляет меня спросить: — Ты слышал обо мне?
— О, да. Майкл был на грани одержимости, пытаясь найти тебя с той ночи в клубе в январе.
— Что? Правда? — я не осознавала и даже не думала, что он может искать меня.
— Да. Когда след остыл, он превратился в жалкого ублюдка и с тех пор им и является. Но теперь, когда он нашел тебя, мы можем поблагодарить Бога за маленькие чудеса.
Мой рот открывается, и я барахтаюсь, как рыба, выброшенная на берег, на мгновение, прежде чем наконец восстанавливаю самообладание. Едва-едва. Потому что слова Энцо оставляют много нераскрытых. Я помню наш момент в спальне, когда мы почти увлеклись. Очевидно, наша страсть не угасла, и у нас есть общий сын, несмотря на его настойчивые заявления об обратном, но в суматохе последнего дня мне ни разу не пришло в голову, что Майкла, возможно, так же преследует тоска, как и меня с января.
— Зачем он это сделал?
Голубой взгляд Энцо силен и держит меня в плену. — Почему луна имеет власть над приливом? Почему цветам нужны солнце и вода, чтобы расти? Все просто. Он нуждался в тебе. Он все еще нуждается.
— Он едва знает меня, — это неубедительное оправдание, но это правда.
— Время не имеет значения, когда твоя душа находит свою вторую половинку в другой. Такие вещи просто происходят, Роуз. В этом нет никакой рифмы или причины, и каждая минута, которую ты тратишь на размышления, — это просто еще одна минута, потраченная впустую. И ты не думаешь, что потратила достаточно времени? — Энцо ждет, пока я переварю его слова, но мне нечего сказать, потому что он прав.
Мы с Майклом провели вместе всего час, затем страдали следующие десять месяцев порознь, но в итоге это ничего не изменило. Потому что вот мы снова вместе, и эти месяцы как будто никогда и не были. Конечно, нам есть о чем поговорить и нужно вернуть сына, но что-то в Майкле притягивает меня к нему. Что бы это ни было, оно было там в январе. И оно все еще там сейчас.
Звон колокольчика разносится эхом по пространству, и я поворачиваю голову в направлении, откуда он пришел.
— Майкл дома, — объявляет Энцо, поднимаясь на ноги, чтобы встретиться с Майклом в коридоре рядом с кухней. Должно быть, он ведет к лифту.
Появляется Майкл, и его вид — словно глоток свежего воздуха, выстреленный прямо в мои легкие. Я не могла по-настоящему вздохнуть с тех пор, как он ушел. Осознание того, как сильно он влияет на меня, ошеломляет и жутко знакомо, потому что его сын — единственный другой человек, который разделяет ту же способность.
Как только он улыбается мне, я понимаю, что я по-королевски облажалась, потому что этот мужчина поймал меня в свою орбиту, и я бессильна вырваться.
Майкл
Энцо уходит вскоре после того, как я прихожу домой, но перед этим успевает схватить медовое печенье по пути к выходу. Роуз набрасывается на него еще до того, как он уходит. Она совсем не стесняется есть досыта, что странно привлекательно. Она покрывает печенье неприличным количеством виноградного желе, и я следую глазами за каплей, которая падает с ее подбородка. Она тянется за салфеткой, но моя рука оказывается на ее подбородке, прежде чем она успевает ее вытереть. Роуз смотрит на меня широко раскрытыми глазами, пока я стираю каплю с ее подбородка большим пальцем, а затем облизываю ее, не отрывая от нее глаз.
— Ммм. Сладковато, — я подмигиваю, наслаждаясь этим безмерно, когда на ее щеках расцветает румянец.
Роуз прочищает горло, отодвигая тарелку.
— Майкл, мне нужно кое о чем тебя попросить.
— Хорошо, — что-то подсказывает мне, что ее вопрос не подразумевает намазывания джема на ее грудь, чтобы я его слизывал. Позор.
— Я знаю, ты не веришь, что Лиам твой сын, но он мой, и он слишком мал, чтобы быть вдали от меня, — когда она говорит, ее голос срывается, и я замечаю, как на ее глазах начинают собираться слезы. — Ты нашел и спас меня. Ты поможешь мне его забрать?
Чтобы она не начала плакать, я быстро меняю тему, чтобы сосредоточиться на фактах. — Ты сказала, что его не было на аукционе. Так где же он?
— В Италии. В маленьком городке за пределами Венеции. Я отвозила кексы в местную пекарню и оставила Лиама с подругой, пока я очень быстро сбегала по другому делу. Вот тогда меня и забрали.
Италия, да? Неудивительно, что я так и не смог ее найти. Она даже не была в той же чертовой стране. И все же что-то подсказывает мне, что она не рассказывает мне всего, но у меня такое чувство, что достаточно правды. Достаточно, чтобы я отпустил это, пока ее сын не вернется к ней.
— Как думаешь, он все еще с твоей подругой?