Она вмиг покраснела.
Еся была маленькой. Не уродилась ростом. И тонкой была. Точно не кормили. А ее ведь кормили! И причитали всегда, мол больная девка. Обидно было. Потому Есислава старалась есть больше. Но толку не было. Ни росту ей не было отмеряно, ни фигуры. Матушка боялась отпускать ее стирать одежу в реке. Вдруг не рубахи унесет, а Есю.
Вот и Иван ее не замечал. А она-то Ивана ещё как видела! Смотрела на него весьма охотно. Он-то был высок, крепок, красив. И смешным был, и умелым… Только вот дразнился иногда совсем уж обидно. Но это ведь не потому что злым был, просто Еся красавицей не уродилась.
Есислава хоть и неохотно, но признавала, что сердце у нее при виде молодца бьется быстрее. Да только вот Иван на нее не смотрел. На Васю вот смотрел, а на нее нет.
— А ты дальше носа своего вообще ничего не видишь, Вань, — Никитка дал брату затрещину. Иван поморщился и стал чесать затылок. — И Есиславу потому и не заметил. Не слушай его, Еся. Будь тут хоть сам Кощей, он бы его не увидел.
— Ничего, — тихо ответила она и попыталась улыбнуться. Повисло неприятное зябкое молчание.
— Много рыбы-то поймали? — Алёнка кивнула на ведра.
— Да как обычно, — Яромир пожал плечами.
— Ничего не как обычно, — тут же нахохлился Иван. Младший брат недовольно закатил глаза. — Улов сегодня богатый, Алёнка. А знаешь почему?
Алёнка точно собиралась сказать, что знать не хочет, но не успела.
— Потому что я рыбу с золотым волосом поймал, — гордо заявил он.
Никитка, выходя вперед, толкнул Ваню плечом.
— Еся, давай помогу донести, — он наклонился и поднял с земли ее корзину до верху заполненную сырыми рубахами.
— Да я сама… — она потянула руки к плетеному краю, но тот ускользнул. Никитка поднял корзинку над головой. Еся нахмурилась. Да она в прыжке не коснется и веточки! Пришлось сдаться. — Ладно.
Яромир было собирался помочь Алёнке, но та высоко задрала нос, сама неся свою одежу. Еся улыбнулась. Если бы чью помощь Алёнка и приняла так это только Захара.
— Я что сам потащу улов? — возмутился Иван.
— Ты же столько наловил, вот и неси, Ваня, — Никитка усмехнулся, глядя на брата через плечо.
— А что за волос-то? — на свою беду спросила Алёнка. Иван расцвел, будто только этого вопроса и ждал.
— Так Водянихи! Зуб даю! Вокруг плавника намотан был. На солнце сиял!
— Не было там ничего, — чуть наклонившись к Есиславе, заговорщицки сказал Никита. Русая кудряшка упала ему на лоб, и он попытался сдуть ее.
— Не водится у нас Водяних, — поспешила осадить рыбака Алёна.
— Ещё как водятся. Мы почему так много поймали? Нам ее волос удачу принес. Теперь всегда такой улов будет, — он вытянул вперед руку с ведром полным рыбы.
— А я вот верю, Ване, — тихо произнесла Еся. Все замолчали. Она покраснела. Вот кто ее за язык тянул? Чего влезла? Взяла да и устроила неловкость своим неумелым языком.
— С чего ты взяла, Алёнка, что нет Водянихи у нас? — как будто и не говорила ничего Есислава, продолжил Иван.
Они вошли в деревню, и Есислава порадовалась, что может отлепиться от друзей и скрыться дома. После того, как она опозорилась всего одной еле слышной фразой, хотелось запереть ворота и неделю не выходить из избы.
— Я Есю провожу, — Никита кивнул в сторону дороги, ведущей к ее дому.
— А вот с того и взяла.
Алёнка показала Ване язык. Яромир будто единственный услышал брата и кивнул.
— Ты разве не спешишь? Я могу и сама, — она снова потянула руки к корзинке. Никитка, как и раньше, поднял ее над головой.
— Сможешь забрать, тогда не стану провожать, — он широко ей улыбнулся.