– Мы погибнем, Иван, – синие губы ее едва шевелились. – Зачем ты позвал меня за собой?
– Ты сама напросилась, – ответил он. – Теперь держись, скоро это закончится.
Она вроде успокоилась, затихла. Но вдруг очередная волна обрушилась на них, вода залила палубу и, журча, стала сбегать в боковые отверстия. Едва отряхнулись, как их вновь и вновь стали накрывать водяные массы; они молча терпели, моля Бога, чтобы не смыло в море…
Буря стихла к утру. Встало солнце, огромное, зловеще-красное; оно светило, но не грело. По морю ходили большие пологие волны, раскачивая судно из стороны в сторону. Драгош пересчитал людей, девятерых не хватало.
– Может, в городе кто погиб или на другое судно забежал, – сделал предположение Иван, когда кормчий доложил ему об этом. – Впрочем, все равно, раз нет, значит, нет.
– И второго корабля не видать, – оглядываясь окрест, проговорил Драгош.
– Думаешь, погиб?
– Возможно, бурей нас разметало в разные стороны.
– И где теперь искать?
– Кто его знает! Поплывем по ветру, может, встретимся.
Поставили запасные паруса, корабль ходко побежал по волнам.
– Нам в Черном море оставаться долго нельзя, – сказал Драгош. – Наверняка болгары известят все порты о нашем нападении, станут ловить.
– И куда нам теперь?
– Не знаю. Может, обратно в Берлад вернуться?
– Там рядом болгарская граница. Возьмут голыми руками.
Драгош подумал, предложил:
– Поплыли в Эгейское море. Я несколько раз ходил в Египет, путь знаю. Там много островов, легко спрятаться. А пиратов еще больше. Главное пристанище у них – остров Крит. Там они как у себя дома.
Проливы прошли благополучно, стали промышлять в Эгейском море. Через год Агриппина стала жаловаться Ивану:
– Сил нет, как соскучилась по родине. Поплывем в Черное море!
– А что оно тебе? Море и есть море, Черное или еще какого цвета.
– Все-таки поближе к Руси…
– Вот глупая женщина! – начинал ворчать Иван. – Как вобьет себе в голову что-то, так и талдычит, так и талдычит изо дня в день, с ума сведет!
Но по правде говоря, он и сам начал тосковать по дому, и ему стало представляться, что в Черном море станет легче. И когда от Агриппины не стало покоя, он приказал повернуть на север. Бродники с восторгом встретили его решение: и они, оказывается, тоже стремились поближе к родине!
Иван думал, что Агриппина теперь успокоится, но не тут-то было. По ночам она стала уговаривать его бросить корабль и сбежать на Русь.
– Чего нам еще надо? – убеждала она его. – Драгоценностей я накопила достаточно, нам на всю жизнь хватит. Осядем в каком-нибудь городе, построим терем, будем жить припеваючи. Ты – князь, я представлюсь купчихой, кто нам чего скажет? Богатство досталось от родителей по наследству, никто не посмеет усомниться…
– Хорошо, – наконец сдался он. – Берем еще одно судно, а потом заходим в Тмутаракань и сбегаем. Там, кажется, правит кто-то из Ольговичей, помогут переправиться на Русь…
– Может, прямиком в Тмутаракань? Зачем рисковать, всякое может случиться…
– Бродники могут заподозрить. Если пойдем в порт, значит, надо торговать. А торговать-то нам нечем, все пропили…
Вошли в Черное море, двинулись вдоль берега. Корабли попадались часто, но шли они группами – для защиты от пиратов.
Наконец вдали появились два паруса. Иван приказал незаметно сближаться, чтобы не напугать. Вот уже видна оснастка, разгуливающие по палубе люди. Их немного, ясно, что купеческие посудины.