– Ах, вот как. И давно?
– Уже пять лет.
– Это во сколько же лет тебя женили?
– Тогда мне было двенадцать лет.
Она долго молчала, а потом произнесла изменившимся голосом:
– А меня, семнадцатилетнюю, отдали замуж за шестидесятилетнего…
Она прошла несколько шагов, старательно глядя себе под ноги, продолжала:
– Я купаюсь в роскоши. Ни в чем себе не отказываю. Муж со мной ласков, ни разу не обидел. Но чего-то мне не хватает. Чего-то я хочу, такого необычного, захватывающего… Тебе не приходилось испытывать подобного чувства?
Юрий пожал плечами.
– Значит, у тебя все впереди, – пообещала она.
Потом спохватилась:
– Мы совсем загулялись. Пора возвращаться.
Они стояли в небольшой рощице, которая осталась от обширного леса, когда-то окружавшего Киев.
– Тебе хочется домой? – спросила она, глядя на него потемневшими глазами.
Он снова пожал плечами. У него было странное, не испытанное ранее состояние сладостного упоения, будто все это происходило не наяву, а во сне, и не с ним, а с кем-то другим; легонько кружилась голова и сладко ныло сердце; Анастасия стала вдруг близким и понятным человеком, и он сказал:
– Я не хочу расставаться с тобой.
Она внимательно посмотрела на него, немного подумала, потом обернулась к служанке:
– Иди домой. Скажи, что я скоро буду.
Они, не разбирая дороги, двинулись в гущу деревьев, остановились под раскидистым вязом. Анастасия долго пристально глядела в лицо Юрия, потом порывисто обхватила ладонями его щеки стала целовать в губы, произнося сквозь слезы:
– Ах, мой мальчик, как бы я любила тебя! Как мне хочется любить!
Потом она резко оттолкнула его от себя и пошла прочь, спотыкаясь и не разбирая дороги.
В тереме Иван встретил неожиданной новостью:
– Великий князь Святополк умер.
И, видя отстраненное, непонимающее лицо Юрия, добавил:
– Я тебе говорю, что правитель Руси Святополк умер. Умер внезапно, в Вышгороде, за праздничным столом. Его прах в лодье привезли в Киев и положили в церковь Святого Михаила.
«Умер так умер, – равнодушно думал Юрий. – Один умер, второго назначат. Мне-то какое дело? Важнее всего, что меня любит красавица боярыня, что она поцеловала меня и у меня сердце полетело в пропасть. Никогда не испытывал я такого чувства ликования. Главное, когда и где увидеть? Ушла, даже не назначила свидания. Или я должен был это сделать? Ведь я мужчина, значит, надо было определить, когда мы с ней встретимся, а я, как последний хлюпик, растерялся и позабыл про все».
Он стал прикидывать, как поступить завтра. Может, походить перед окнами ее терема? Она увидит и выйдет. Но терема окружены высокими заборами, а в окнах вставлены разноцветные стекла или слюда, через которые едва проходит свет, а разглядеть кого-то на улице просто невозможно. Может, подойти и вызвать? Но за такие штучки можно много тумаков заработать, чего доброго еще псов с цепей спустят… Нет, все это не годится, надо придумывать что-нибудь поумнее, чтобы было наверняка.
Но в тот вечер на ум ничего путного не пришло. И, встав утром, решил: перемахну через забор, зайду в терем и найду ее светлицу. Кто меня остановит в княжеской одежде? Слуги подумают, что приглашенный гость какой-нибудь, задержать не посмеют. А если кто-то и попытается это сделать, я такое выдам, что сразу отстанут. Чего-чего, а уж с челядью разговаривать научен!
Позавтракав, он тщательно оделся и вышел на улицу. Моросил дождь, с Днепра задувал холодный ветер, но улицы были полны народа. Люди были вооружены топорами, косами, вилами, палками, камнями, слышались крики:
– Круши мздоимцев!