Собиратели тишины: читать начало книги онлайн

– Отца сразу призвали, в июне 41-го, а мы с мамой уже потом в Ленинград переехали. Город был в блокаде, почта вроде бы и работала, мама даже писала отцу письма, но от него ничего не приходило. Так что не знаю, был ли у него наш адрес или нет… Не могу сказать. Но точно знаю, что вышла одна ошибка. Тётка моя, Мария Васильевна, отцова сестра, написала ему в 42-м году письмо, что и я, и мама, – обе умерли от голода. Она просто не знала, что я выжила. Дело ведь как было. Мама моя, Татьяна Ивановна, умерла в ночь на 7 марта в 42-м году. Я услышала, как она хрипит, подумала, что пить хочет. Ну, встала с кровати, разбила лёд в ведре жестяной кружкой, несу ей воды, а она уже не шевелится. А мне шесть лет, несмышлёныш совсем…

Страшная эта была ночь. Мама мёртвая лежит, я одна в пустой квартире. Хоть и март, но ещё снег, холод, ветер воет за окном… Утром меня санитарные дружинницы нашли, отвели в детский дом.

– Получается, отец не знал, что вы живы?

– Получается так. Я сама обо всем узнала уже в Ленинграде взрослой девушкой. Нашла тётку, её чуть кондратий не хватил. Она-то думала, что я давно в могиле, а я вот, живая и невредимая. – Старушка звонко засмеялась, довольная, что обманула смерть. – Она мне всё и рассказала про письмо. А про отца она тоже ничего не знала. Не вернулся с войны, и всё.

– М-да… История.

– Смотри, родной, не обмани старушку.

– Не переживайте. Сделаем все, что от нас зависит.

Лилия Николаевна ушла, Родионов зарегистрировал письмо и благополучно забыл о нём. Вспомнил через месяц, когда за день до окончания срока документ окрасился предупредительным жёлтым цветом в электронной системе единого документооборота. Чиновник чертыхнулся про себя и тут же позвонил помощнику военкома Игорю Ивановичу Гнатюку.

Апрель 1942

Ночью опять подняли по тревоге. Наш расчёт особенный, подвижное соединение. Всё-таки автомобильная прожекторная станция – это вам не фунт изюму. «Прожзвук-4». Но тревога есть тревога, будь добр занять своё место согласно боевому расписанию. А место моё простое: крути баранку, выполняй приказы начальника станции.

Слабые мы, конечно, были. Есть хотелось постоянно, но от голода не пухли, и за то спасибо. Моряков снабжали немного лучше, чем остальных бойцов. О ленинградцах я вообще молчу. Мы хоть и отрезаны ото всех на своём плацдарме, но перебоев с продуктами не было. Опять же, моряк всегда что-нибудь придумает. Рыбу ловили. Вот возвращаются наши «пешки» с полёта, а боезапас не израсходовали. На посадку им с бомбами на борту ни в коем случае нельзя, вот и сбрасывают свой смертоносный груз у островка. А мы уже тут как тут, бежим по льду и оглушённую рыбу собираем в сачки. Главное, с особистом договориться. Ну, и ему рыбки дать приходится, без этого никак.

Выбежали из кубрика на улицу, холод собачий. Хоть и апрель на дворе, а по ночам ещё морозит, зима лютая была. Залив ещё не вскрылся. И сразу, значит, к машинам бежим. Наша передвижная станция из двух машин состоит. На первом автомобиле установлен звукоулавливатель, там шофёром Лешка Маслобородов, дельный парень, из деревенских. Не задаётся, нос не задирает, но и фасон держать умеет. А сам прожектор на моем автомобиле, ЗИС-12. Начальник станции у нас лейтенант Бяшкин, молодой совсем, из студентов.

Сначала командиром у нас был Николай Иванович Холодов, кадровый военный. Но в начале октября его забрали, и вместе с ним ещё больше ста человек из батальона. Тогда спешно сколачивали роту для помощи десанту кронштадтских моряков. Воевали они под Петергофом, да почти все полегли, больше я Холодова не видел. Поредел батальон на треть, тогда и прислали из Ленинграда пополнение, в основном баб. Но и для комсостава нашли людей.

А Бяшкин хоть и молодой, да умный, всё прикинет, посчитает, отдаст команду – и с первого раза немца засекаем.

Только прибежали к машине – звучит команда: «Привести станцию в Положение № 2!» Это значит, что придётся и нам сегодня поработать.

Расчёт у нас дружный, каждый знает своё место. Мы – станция-искатель, от нас зависит, прорвётся немецкий бомбардировщик к Ленинграду, или выхватим мы его силуэт, подведём под наши зенитки.

– Коля, заводи! – Бяшкин на ходу поправляет портупею и залезает в кабину.

– Куда едем, командир?

– На «пятнадцатую».

– Опять нет связи?

– Обрыв на линии, будем страховать. Давай, давай, Коля…

Меня долго не надо уговаривать. Машина родная, каждый винтик в ней знаком, всё смазано, заправлено, движок заводится с пол-оборота. Расчёт уже в кузове. Валя Сапожников, наводчик по азимуту, шутник и балагур. Сам – сопля соплёй, кажется, плюнь – перешибёшь болезного, а так одним словом срезать может, что век будешь ходить как оплёванный. Наводчик по углу места – Саша Засядь-Волк. Этот наоборот, молчаливый, нелюдимый, слова из него не вытянешь. Но дело своё знает. Два корректора ещё, бабы: Наталья Ломакина и Мария Степановна Усвятцева. Женщины хорошие, с понятием, специалисты толковые, схватили на лету премудрость прожекторного дела. У Бяшкина лишних людей нет. Недаром наш расчёт один из лучших в батальоне.

15-я станция располагалась в бухте Графская Лахта, до неё было пятнадцать километров. Там мыс удобный – весь залив просматривается. Не зря «пятнадцатую» называли ленинградскими воротами. Надо было успеть доехать, развернуть звукоулавливатель. По инструкции положено, чтобы между звукоулавливателем и прожектором расстояние было не меньше ста двадцати метров, а связь через пост управления, но не всегда так получалось. Немец хоть и высоко летит, но, когда он попадает в зону действия звукоулавливателя – на всё про все не больше трёх минут. И за это время надо его засечь и выхватить лучом прожектора. Тоже целая наука, значит.

Доехали быстро. Фары нельзя включать, но дорога знакомая, каждая кочка давно известна. А небо уже гудит. Как будто осиное гнездо палкой разворошили, только громче, конечно.

Бяшкин выскочил из машины и сразу к звукоулавливателю бежит. Кричит на ходу:

– Станцию – в Положение № 1.

А ребята и сами всё понимают, разворачивают установку, готовятся небо слушать. Валя Сапожников уже у зеркала стоит, снимает брезентовую крышку, Наталья – у прожекторного штурвала. Засядь-Волк заводит генератор, слышно, как загудел ток в агрегате.

Наконец, звучит команда лейтенанта:

– Двадцать первым, девяносто пятым, три тысячи метров!

Засядь-Волк тут же выдаёт: