Его обнаженная спина была прекрасна, все мышцы перекатывались и расслаблялись в идеальной симфонии, когда руки работали впереди. Идеальные округлости задницы сжались, ямочки чуть выше отбросили резкую тень.
Она зачарованно наблюдала, как дрожат его мощные бедра, а по воде пробегает рябь. Его голова откинута назад, длинные блестящие волосы падают на спину, отражая свет. Толстые жилы на шее натянулись под кожей, и ей показалось, что она уловила намек на клыки, когда он обнажил зубы.
Стон эхом разнесся над водой, пронзив ее мгновенной, опустошающей потребностью.
Сорча зажала рот рукой, прежде чем с ее губ сорвался вздох.
Он ублажает себя.
От этой мысли по телу прошла еще одна волна покалывающего тепла, растекшаяся между бедер. Ее соски напряглись под кожей корсета, когда она смотрела, как этот зад изгибается при каждом толчке бедер.
Сорча не могла оторвать взгляда, изголодавшись по зрелищу, которое он создавал, такому красивому, грубому и мужественному. Что-то в том, что она увидела его таким, совершенно голым в дикой местности, заставило ее напрячься, а конечности ослабеть.
Ее щеки горели от того, как быстро она стала скользкой между бедер, пульс бился на шее и внизу живота.
Прежде чем она поняла, что делает, она сделала полшага вперед.
Тихий звук хрустящих листьев отвлек ее от похоти. Она втянула воздух, все еще не в силах отвести взгляд, но заставила себя подумать.
Она хотела его, но не была уверена, что он сделает, если она раскроется сейчас. Возможность еще одного отказа, когда она уже была так возбуждена, так уязвима, заставила ее заколебаться.
Что бы ни привело его сюда, так далеко от нее… он предпочел не делиться с ней этими чувствами. Они были не для нее.
Тяжело сглотнув, Сорча в последний раз обвела взглядом его сильные черты. Он не был подтянутым и мускулистым, как некоторые мужчины, с широкими плечами и узкими бедрами. Нет, он был воплощением звериной силы с массивными мышцами, обрамляющими ребра и бедра. Все в нем говорило о силе, выносливости, и Сорча позволила себе еще один тоскливый взгляд, прежде чем заставить себя отойти.
Она поспешила обратно в их лагерь, ничего не видя перед собой, ее тело было напряжено, как натянутая веревка.
Посадив Дарраха рядом с рюкзаками, Сорча прошлась вокруг тлеющего костра, который все еще горел. Мурашки пробежали по ее коже, заставляя жаждать облегчения.
С рычанием она направилась к деревьям недалеко от лагеря.
Если он может уйти и ублажать себя, то и я могу. Судьба знала, что она заслужила момент освобождения.
Выбрав крепкое дерево, Сорча прислонилась спиной к стволу, раздвинула ноги и ослабила хватку. Она просунула руку за пояс и двумя пальцами широко раздвинула себя, предоставляя среднему пальцу беспрепятственный доступ к пульсирующему бугорку плоти, который был таким чертовски чувствительным, что ей хотелось кричать.
Она смочила пальцы своей росой одним прикосновением, ее тело было возбуждено и готово. Ей не нужно было многого, чтобы снова вызвать сладкую боль. Сорче обычно нравились танцы и игры в прелюдии, мягкие, дразнящие прикосновения и медленное нарастание желания. Сейчас же она уже натерпелась за несколько дней и просто нуждалась в разрядке.
Безжалостными движениями погладив клитор пальцем, она вытащила грудь из корсета и, почувствовав ее тяжесть, ущипнула сосок.
Стон сорвался с ее губ, и она откинула голову назад, прислонившись к дереву, преследуя свое удовольствие.
Ее пальцы усердно работали. Влажные звуки тела заставили бы ее покраснеть, будь она менее отчаянной. Ее влагалище жаждало полноты, но под таким углом она не могла с этим справиться. Вместо этого она прижала тыльную сторону ладони к своему клитору и двинулась вниз.
В глазах зажглись искры, и Сорча застонала, когда острая боль, наконец, переросла в ошеломляющее удовольствие. Ее бедра задвигались, ища большего трения, и пальцы яростно заработали, чтобы его обеспечить. Пик пронзил ее, как удар прилива, и она была счастлива позволить ему унести ее прочь.
Прошло много времени, прежде чем она пришла в себя. И, честно говоря, она действительно не хотела этого.
У нее все еще было тяжело на сердце.
Когда Орек вернулся в их лагерь, он сразу понял, что что-то… изменилось. Сорча уже свернула лагерь, сложила одеяла и потушила костер. Все, что осталось, — это миска холодной каши.
Он открыл рот, чтобы извиниться за столь долгое отсутствие, но заметил, что она не смотрит на него. Она ничего не сказала в знак приветствия после его возвращения, даже не посмотрела в его сторону.
Орек хотел спросить, но его внимание привлек густой, сладкий запах, висящий в воздухе. Он вдохнул его, обострив чувства, чтобы настроиться на притягательный аромат. Он набрал еще воздуха в легкие, едва слыша Сорчу, когда она подняла свой рюкзак и корзину Дарраха и сказала:
— Я готова.