Клан был всей его жизнью, даже когда его мать была здесь. Он так отчаянно пытался быть членом клана орков, быть кем-то для них. Он отдал им свою кровь, свою силу, свою верность, все, что в нем было, что он мог отдать.
Внутренности болезненно сжались при мысли обо всем, ради чего он работал в этом клане. У него было немного, всего лишь скромная палатка, но она принадлежала ему, и он ее заслужил. Клан был всем, что он когда-либо знал, и у него не было иллюзий относительно человеческого мира. Мать оставила его не просто так. Ни один человеческий клан не принял бы его.
Мог ли он рисковать своей жизнью, какой бы жалкой она ни была, ради нее?
Да, — взвыл зверь внутри него, скрежеща клыками. Он не мог смириться с тем, что происходит с этой женщиной, рычание так яростно вырывалось из груди Орека, что он чувствовал, как оно вибрирует в горле. Ответ расстроил его, как и вспышка собственнического чувства к женщине.
Крул ее не получит.
Свет изменился, когда кто-то прошел мимо палатки, шевеля пологом. Этого было достаточно, чтобы увидеть зелень ее глаз, как мох на берегу реки. Теперь она не была такой напуганной, вместо этого наблюдала за ним с настороженным любопытством, и он встретился с ней взглядом, надеясь, что это скажет ей то, чего не мог сказать его заплетающийся язык.
Он не мог допустить, чтобы то, что случилось с его матерью, повторилось.
Возможно, он мог бы помочь этому человеку и не потерять свой клан полностью — просто отвести ее к ближайшим людям и убедить Крула, что он отправился на охоту. Это был оптимистичный поступок, опасный для него, но он должен был помочь женщине.
Он молча развязал узел на ее лодыжках и сбросил путы.
Она наблюдала за ним, уставившись на освобожденные ноги, прежде чем протянуть к нему руки.
Он не развязал их, пока нет. Он взял ее руки в свои, и ему пришлось скрыть дрожь удовольствия от прикосновения к ее мягкой, теплой коже. Прошло много времени с тех пор, как он как-либо ощущал чье-то прикосновение, кроме пощечины или пинка.
— Подожди здесь, — прошептал он, и она нахмурилась. — Сиди молча.
Она что-то проворчала из-за кляпа и свирепо посмотрела на него.
Хорошо. Я приму дерзость за страх.
Он поспешил выйти из палатки, надеясь, что тот, кто проходил мимо, не знал, что Орек должен был быть у входа.
Хотя наступила ночь, лагерь был ярким по сравнению с темнотой палатки. Он мог видеть верхушку потрескивающего костра в центре, звук и запах шипящего кабана заставляли желудок урчать.
Ему понадобятся вещи. Он израсходовал большую часть припасов на охоте, его одежда и меха были испачканы. И у него, конечно же, не было ничего для человека.
Его взгляд метнулся к главной палатке для хранения, через две от той, которую он охранял. В этой части лагеря было тихо, и он не увидел никаких признаков того, кто только что прошел мимо. Он сосчитал про себя до десяти, прежде чем прокрасться к палатке с припасами.
Внутри было все, что могло понадобиться любому орку, и он быстро собрал все, даже больше необходимого. Паника сделала его движения резкими, в то время как в животе скопился ужас. Он всегда чувствовал себя кем-то вроде вора, когда приходил сюда, ему не раз говорили, что полуорку следует брать только половину припасов. Он никогда не задерживался здесь, никогда не брал больше, чем ему было нужно. Но на этот раз все было по-другому.
Он схватил меха, пайки, дополнительную флягу. Маленькую склянку с настойкой и горшочек с целебной мазью. Скатанный матрас и еще один мех снизу, просто чтобы никто не заметил.
Он взял все это без чувства вины, просто надеясь, что это поместится в его рюкзаке.
Оказавшись снаружи, он старался дышать ровно, его походка была неторопливой, когда он возвращался к палатке с человеком внутри.
Но прежде чем он добрался туда, его сердце дрогнуло, когда он увидел, как Фальк выходит из-за палатки немного выше по тропинке.
Старший орк взглянул на большой груз в руках Орека, но это не помешало дружелюбной улыбке растянуться на его лице.
Он поднял руку в знак приветствия, и Орек кивнул в ответ, стараясь, чтобы его беспокойство не отразилось на лице.
Фальк был хорошим мужчиной, всегда добрым и терпеливым с орклингами, с ним было легко разговаривать. Когда-то он был опытным охотником, но после травмы ноги, из-за которой он хромал, занялся кузнечным делом. В основном он оставался в лагере, помогая, чем мог. Всем нравился Фальк, именно поэтому они прощали ему то, что он больше не был охотником. К тому же, он был старшим братом Крула.
Но он всегда был добр к Ореку, никогда не был одним из тех мужчин, которые преследовали или били его в детстве. Орек даже несколько раз прятался в палатке Фалька, когда Калдар и другие мужчины пытались помучить его.
— Наконец-то вернулся, Орек? — спросил Фальк. — Тебя уже много дней не было в лагере.
— Этот последний зверь увлек меня в погоню.
— Это тот зверь, о котором идет речь? — Фальк кивнул на объемную фигуру в руках Орека, его глаза заблестели.