— Анхус, пойди с ней и верни ее друга, — сказала женщина, нежно касаясь руки мужа.
— Кара… — проворчал мужчина.
— Я знаю, она кажется более чокнутой, чем беличий помет, но что, если она говорит правду?
— Кара…
— Да, да, но если ты пойдешь с ней, и она оставит все свои вещи… она будет просто глупа, если оставит все это.
— Она сумасшедшая, — пробормотал Анхус.
— Может быть. И, возможно, это из-за того, через что она прошла сегодня, — женщина обратила добрые глаза на Сорчу, оглядывая ее с головы до ног. — Где на тебя напали?
— Вниз по реке, примерно в миле к западу. Там есть скальное образование, которое вдается в реку, — сказала Сорча, стиснув зубы, когда ее тело затряслось. Ей нужно было еще немного собраться с духом — она могла развалиться на части, как только вернется к Ореку и осмотрит его раны.
— Мы знаем это место, — согласилась женщина.
— Кара…
— Если я права, то кому-то там нужна помощь.
— А если я прав? — спросил Анхус, выгнув одну большую бровь.
— Тогда брось ее в реку. И… — она наклонилась, и Сорча притворилась, что не слышит ее шепота, — я сделаю то, что приберегаю для твоего дня рождения и праздников.
Морщинистое лицо Анхуса озарилось весельем, его щеки порозовели, но он быстро откашлялся и снова нахмурился, настороженно посмотрев на Сорчу.
После долгой паузы он порывисто вздохнул и кивнул на повозку.
— Я поведу. Ты выглядишь так, будто сильный ветер вот-вот собьет тебя с ног.
Колени Сорчи чуть не подогнулись от тяжести пережитого облегчения.
— Спасибо вам! — взвизгнула она.
Анхус кивнул, и когда он забрался на сиденье, Сорча передала Дарраха удивленной Каре.
— О, ах…
— Пожалуйста, позаботься о нем хорошенько. Я вернусь за ним. Его зовут Даррах, и он ест все.
Не обращая внимания на недоверчивые взгляды Кары и Анхуса, она забралась в заднюю часть повозки позади Анхуса.
Он коснулся рукояти топора, лежащего рядом с ним.
— Не пытайся сейчас выкинуть что-нибудь глупое, — сказал он ей, а затем повернулся к Каре. — Если мы не вернемся к утру, сообщи в город.
Кара кивнула, прижимая Дарраха к груди и высоко поднимая фонарь, когда Анхус щелкнул поводьями и отправил их в ночь. Сорча вонзила ногти в дерево, прохладный ночной воздух коснулся ее лица, и сердце снова подпрыгнуло к горлу.
Я иду, держись, я иду.
14
Орек поморщился, поправляя одеяло на боку, поворачивая его той половиной, что еще не промокла и не стала липкой. Горячая кровь скопилась на его ладони, шокирующе теплая на фоне холодной дрожащей руки. Его губы тоже похолодели, и он оставил попытки сдвинуть голову с того места, где она была прислонена к дереву, слишком одурманенный, чтобы сделать что-то большее, чем вернуть ее на место.
Черт. Нехорошо.