— Нет, — прошипел Орек.
Сорча замерла под ним, ее глаза расширились от удивления. Она отпустила его член, а затем он поднял ее и отодвинул от себя.
Ее лицо вытянулось, губы обиженно приоткрылись.
— Только не это, — прорычал он.
— Что? — пробормотала она. — Что не так?
— Я не хочу, чтобы это было прощанием, — я вообще не хочу прощаться.
Краска отхлынула от лица Сорчи, и она отступила на шаг назад.
— Я не имела в виду…
Все в Ореке замерло, вдох задержался в легких, каждый мускул напрягся, готовясь к тому, что она уничтожит его тем, что скажет дальше.
Сорча закрыла лицо руками.
— Черт! — взвизгнула она, а затем со стоном добавила: — Я все испортила.
Она потерла руками щеки и разочарованно зарычала. Когда она наконец посмотрела на него, в ее глазах блестели слезы отчаяния.
— Я не имела в виду это как прощание, — поспешила сказать она, слова срывались с ее губ, как вода с водопада, — просто это наша последняя ночь наедине. Завтра мы будем дома, с моей семьей, и я не знаю — тебе она может не понравиться, они шумные и повсюду, и ты, возможно, не захочешь — я не хотела ничего говорить после твоей матери, тебе нужно было время, но я не осознавала, что мы уже так близко, я думала, у нас будет больше времени, и я могла бы, — она втянула воздух. — Я могла бы найти способ попросить тебя остаться. Со мной. Потому что я люблю тебя — люблю так сильно, и…
Он бросился к ней, схватил за волосы и потянул, заставляя ее выгнуть шею и посмотреть на него.
— Скажи это снова, — прошипел он.
— Я люблю тебя, — ее язык высунулся, чтобы облизнуть нижнюю губу, нервный жест, который привлек его хищный взгляд. Она изучала его лицо, между бровями пролегла тревожная складка. — А ты…?
Судьба, он действительно был глупым мужчиной. Разве она все это время не показывала ему, что ей нравятся его слова? Ей нравилось знать, о чем он думает, что он хочет с ней сделать. Он каждый день показывал ей, каким хорошим партнером он был бы для нее, но ей нужны были и слова тоже.
— Пара, — прорычал он, — ты воздух, которым я дышу. Биение моего сердца. Я принадлежу тебе, Сорча, телом и душой.
Ее щеки порозовели, и она уставилась на него широко раскрытыми сияющими глазами.
— О, это намного красивее, чем мое признание.
— Я приму любые твои слова, если они означают, что ты моя.
— Твоя, — выдохнула она. — Орек, я твоя. Я так сильно люблю тебя.
И она прыгнула в его объятия натянутой стрелой, выпущенной прямо ему в сердце.
Его рот прильнул к ее губам, и долгое время все, что он мог делать, это пожирать ее, как изголодавшийся самец, которым он и был. Он просунул язык ей в рот, заявляя на него права, когда обнял ее, стирая все оставшееся пространство между ними. Длина его члена пульсировала у ее живота, и он схватил ее за пышный зад, чтобы плотнее прижать ее бедра к своим.
Сорча оторвалась от его губ, чтобы ахнуть, и он зарычал в кожу ее подбородка, слегка покусывая ее за ухо, где промурлыкал:
— Ты моя, Сорча Брэдей. Сейчас, завтра, всегда.
— Да, — простонала она, когда он провел языком чуть ниже ее уха.
— Моя, чтобы хранить. Моя, чтобы ублажать, — он присосался к ее горлу, оставив красный след, который заставил зверя-собственника внутри него удовлетворенно зарычать. — Моя, чтобы кормить, трахать и размножаться.
— Да, — хрипло сказала она, хватая его за волосы.
Он прикусил ее нижнюю губу, прежде чем снова отстранил от себя. Ее возмущенный возглас был немедленным и доставил удовольствие.