Что-то глубоко внутри меня взяло верх, и я пошла против своего здравого смысла и снова оглянулась через плечо.
И вот тогда я увидела его.
Не показывать страха.
Во мне поднялась злость, не только из-за сегодняшнего вечера, но и из-за того, что я так чертовски устала жить в страхе, боясь, что какой-нибудь мужчина попытается воспользоваться мной.
Поэтому я остановилась. Повернулась. И столкнулась с ним.
Кем бы он ни был, он стоял на краю переулка, прямо за ним светил уличный фонарь. Его силуэт сказал мне, что он был огромным, высоким и широкоплечим. И хотя его лицо было скрыто тенями, не было никаких сомнений, что от него исходила угроза и тьма, поскольку я чувствовала, как она врезалась в меня.
Я ощущала, как эта тьма окутывает меня. Он не двигался, не говорил, и хотя он был окутан тенями, и я не видела его лица, знала, что он наблюдает за мной с ужасающей интенсивностью.
Его присутствие тревожило, но… я была заинтригована.
Ни один из нас не двигался, как будто мы были заперты в каком-то молчаливом противостоянии. И я чувствовала, что так оно и есть. Он думал, что я его добыча, но, возможно, роли поменялись местами.
Моё сердце колотилось в груди, но меня охватил не страх. Это было что-то другое. Что-то зловещее и опасное. Что-то ненормальное и выведенное из равновесия.
То, как он стоял там, сама его поза и присутствие создавали впечатление, что он ждал, что я сделаю первый шаг.
— Кто ты? — крикнула я, мой голос был ровным, несмотря на терзавшую меня тревогу.
Он не ответил, но я знала, что так и будет. Настоящие хищники не опускаются до уровня своей добычи.
Мне следовало уйти. Бежать. Это кричало внутри меня. Но вместо того, чтобы повернуться и уйти — что сделал бы умный человек, который хотел выжить, — я сделала шаг вперёд.
Что-то во мне тянулось к нему. Меня тянуло к злу, которое его окружало. Я снова саботировала свою жизнь.
Я не была уверена, почему так думала или чувствовала, но я знала одно.
Это был не последний раз, когда я его видела.
4
РОМАН
Она знала, что я достаточно опасен, чтобы наконец отступить, а затем ещё один, прежде чем развернуться и уйти.
И я позволил ей уйти. Это было легко, поскольку я изучал свою жертву, замечал её страх и беспокойство и убеждался, что знаю, как она естественно среагирует на моё присутствие, прежде чем сделать шаг.
Но даже несмотря на то, что я позволил ей уйти, я оставался в тени и следовал за ней. На этот раз оставаясь совершенно тихим, а не намеренно позволяя ей обнаружить себя.
Я наблюдал за ней, спрятавшись в темноте переулков и улиц, пока она спешила туда, где чувствовала себя в наибольшей безопасности.
Город поглотил многих целиком, пожирая их заживо, пока от них не остались только кости, кровь и отчаяние.
Мой темный зверь держал меня привязанным к себе, волоча за собой, поэтому я был вынужден следовать за ней. Я был ищейкой, идущим по её следу, и ничто и никто не мог поколебать меня.
Я продолжал проигрывать в памяти то, как Айла смотрела на меня, так дерзко, но с любопытством. Знал, что тени скрывают меня, но я ясно видел её на той заброшенной улице, когда она прищурилась, глядя на меня.
Такая сильная, но она была в ужасе.
Знание этого — что за ней наблюдают — зажгло что-то незнакомое глубоко в моей душе.
Улицы были тихими, только изредка слышен гул транспорта вдалеке, но она больше не оглядывалась. Она не бежала. И я не останавливался. Пока не прислонился к кирпичному зданию, наблюдая, как Айла переходит очередную улицу.
За всё это время она ни разу не оглянулась через плечо, и я задавался вопросом, делала ли она это намеренно, чувствовала ли она моё присутствие, хотя никто другой никогда бы не заметил этого после того, как мы прекратили наше противостояние. Я знал, что она не видела моего лица, но что-то в ее глазах, когда мы смотрели друг на друга в те напряженные моменты всего несколько минут назад, сказало мне, что она очень сильно отличалась от всех моих жертв до неё.