Я сунула руку в карман куртки, мои пальцы коснулись прохладной рукоятки небольшого карманного ножа, который я несла с собой. Хотя он лёгкий, его вес был утешительным напоминанием о том, что я не стану жертвой.
Я продолжала идти спокойно и ровно, затем свернула в узкий переулок, но зашла глубже в темноту, так что меня поглотили тени. Я прижалась к грубой кирпичной стене и ждала. Мое сердце билось быстро, но не от страха.
Нет. Это было что-то другое.
Это было предвкушение.
Я думала, что услышу приближающиеся шаги, набирающие скорость, чтобы догнать меня. Но я ничего не услышала.
Я ждала, затаив дыхание, а затем увидела его тень, прежде чем услышала мягкий звук его ботинок, соприкасающихся с тротуаром.
Он был большим, но скрытным, как настоящий хищник, которым он и являлся.
И тут я увидел его — темную фигуру, двигающуюся прямо мимо переулка, прежде чем он повернулся и направился в тень, где находилась я.
Но на этот раз не я была добычей.
Я затаила дыхание, когда он приблизился, и заставила себя успокоиться, прижимаясь спиной к кирпичу. Если он ещё не почувствовал меня, я знала, что он это сделает через несколько секунд. Мне нужно было действовать быстро.
— Я хочу, чтобы ты перестал, мать твою, преследовать меня, — сказала я ровным голосом, держа нож так, чтобы скрыть его присутствие в руке.
Незнакомец не удивился, было лишь стоическое, апатичное выражение, которое лилось из него, как чернильное пятно, подкрадывающееся ко мне. Он просто уставился на меня, и когда он шагнул вперёд, очень тусклый, болезненно-желтый свет уличных фонарей упал на его лицо.
Я сразу узнала его. Видела его в закусочной — на моем старом месте работы и на новом. Он был там каждую ночь, никогда не разговаривал, просто молча наблюдал. А затем на его лице медленно расплылась тревожная улыбка.
— Ты собираешься вскрыть меня этим перочинным ножом?
Моё сердце забилось быстрее, но опять же, это было не от страха.
— Я отдам тебе должное. У тебя есть яйца, чтобы противостоять мне посреди темного пустого переулка, — сказал он низким и ровным голосом. — Я впечатлен.
Я стиснула зубы и подняла нож между нами.
— Я хочу, чтобы ты перестал меня преследовать, — повторила я. — Хватит, черт возьми, приходить ко мне на работу. Не знаю, чего ты хочешь, но мне все равно.
Он сделал шаг вперёд, не обращая внимания на угрозу в моём голосе.
— Давай же, Айла.
Я не отреагировала на то, что он назвал меня по имени, хотя внутренне это ощущалось так же роскошно, как растопленное масло на лобстере.
— Я не думаю, что ты этого хочешь. Не совсем. — В его глазах сверкнуло что-то злобное и веселое. — Тебе понравился подарок, который я тебе оставил?
Я стиснула челюсти, отказываясь вести с ним этот странный, жуткий разговор.
— Думал, ты оценишь мою версию цветов. Я хотел подарить тебе отрезанные пальцы человека, который прикасался к тебе без разрешения, — небрежно произнёс он, слегка наклонив голову.
Мой желудок скрутило, потому что я знала, что он был в моей квартире, скорее всего, даже не один раз. Он отнял пальцы у мужчины, шлепнувшего меня по заднице в закусочной. Хотя мне было наплевать, что у этого ублюдка — без сомнения, уже мертвого — теперь не хватает частей тела, было жутко и тревожно, что кто-то мог подумать, что это приемлемый подарок.
Незнакомец наблюдал за мной, вторгаясь в моё личное пространство. В мою жизнь.
Я крепче сжала нож, гордясь тем, что моя рука не дрожит.
— Кто ты, чёрт возьми, такой, и чего ты от меня хочешь?
Он сохранил самодовольную улыбку на лице, но ничего не ответил. В его глазах был только опасный блеск.
— Роман.