Я встала позади трех нерешительных одногруппников и стала ждать, пока они закончат и уберутся к чертовой матери с моего пути. В то время пока я с нетерпением заглядывала через их плечи, я заметила, что Дэниел успел повесить новые листы для регистрации. Все три листа были свежими и чистыми, прикреплены к доске аккуратно в ряд.
Три балбеса передо мной, наконец, привели свои мозги в порядок, записались на среду и вышли в коридор. Я сделала шаг вперед и увидела, что в пятницу свободно четырнадцать мест. Несколько увлеченных уже записались на понедельник и среду. Я начинала думать, где была Джули, или может следовало ей позвонить или написать, когда Дэниел отступил от своего места у двери и сделал несколько шагов в мою сторону.
— Мисс Прайз, так ведь? — Его голос был плавным и гладким.
— Верно. У Вас такая хорошая память. — На его лице вспыхнула, как я надеялась, потрясающая улыбка. — Обри Прайз, — проговорила я, и пока я говорила, наклонилась и протянула руку.
Он посмотрел на мою протянутую руку, и на секунду я подумала, он может проигнорировать мой жест, но затем его теплая ладонь прижалась к моей руке. Она послала поток тепла по мне — не заряд, как электрический ток или что-то глупое, похожее на это — но больше, как волна, медленное движение, но в конечном итоге всеохватывающий всплеск тепла, который превратил мой мозг, среди прочего, в желе. Сцена того, как его пальцы оборачиваются вокруг моего тела, когда он прижимает меня к книжному шкафу, заставила мои колени задрожать.
— Итак, мисс Прайз, приятно с Вами познакомиться, — сказал он, опуская мою руку и полностью игнорируя мое имя.
— Вы можете называть меня Обри, — сказала я.
— Не думаю, что когда-нибудь слышал это имя. Оно довольно уникальное.
— Меня назвали в честь бабушки. Оно достаточно старомодное, я полагаю, но лучше, чем другие, которые были бы даже хуже.
Он наклонил голову, будто ждал от меня пояснений. Точеная безупречность его подбородка на близком расстоянии стирала мою способность нормально мыслить, но я все равно глупо что-то промямлила.
— Жимолость (Honeysuckle), — объяснила я. — Любимое растение моей мамы. Мой отец клянется, что хотел назвать меня Хонисакл Прайз. Звучит как имя стриптизерши, не правда ли?
Я понятия не имела, что заставило меня рассказать эту историю или задать ему такой тупой вопрос, но он кивнул, казалось, серьезно задумавшись по этому поводу.
— Представляю, как было бы интересно терпеть такое имя.
Я сглотнула и перенесла вес на другую ногу, размышляя, стоило ли мне заверить его, что я не стриптизерша и не имею никакого намерения становиться ею. К счастью для меня, он заговорил первым.
— Учитывая Ваш короткий разговор с профессором Брауном вчера на занятии, я так понимаю, вы знакомы? — спросил он.
— Да, я уже третий раз посещаю его класс. Ни один и тот же курс, конечно же, — я сдала два других — то есть два других курса и этот тоже другой.
Я с ужасом осознала, что становлюсь такой же невнятной, как и Кара Свитцер. Но в свое оправдание могу сказать, он смотрел на меня бездонными голубыми глазами и говорил со мной своими прекрасными полными губами…
— Простите меня, — сказала я. — Такое ощущение, что я не могу нормально думать этим утром. Я мало спала, не потому что, Вы знаете… — О, боже мой! — Ну, у меня была — ну тяжелая ночь — и о блин, мне нужно выпить кофе.
Я зажала рот, понимая, что лучше надо было уйти раньше, когда я стояла в очереди. Но затем открылись небеса и появился хор поющих ангелов, потому что он улыбнулся мне, и вокруг глаз у него появились эти милые морщинки, а на правой щеке образовалась очаровательная ямочка. Это была самое прекрасное, что я когда-либо видела.
— Не беспокойтесь, — заверил он меня и наклонился вперед. — Я понимаю. Я сегодня так спешил, что не успел выпить кофе. Я, должно быть, выгляжу, будто меня спиной протащили по дороге.
Я улыбнулась его выбору слов, точно такие же подобные слова говорил мой дедушка. Я помню, как однажды декан Грант упомянул об английском происхождении своей жены. Вероятно, дедушка Дэниела был англичанином, который тоже использовал в своей речи глупые выражения.
— Хмм, ну, должно быть сложно, влиться в рутину в начале нового семестра, — сказала я. — Уверена, у Вас куча вводных моментов, с которыми приходиться иметь дело, не так ли?
— Да, если не одно, то другое. — Он выдохнул, будто готов был закончить разговор. А я наоборот не была готова расстаться с ним, поэтому пыталась придумать, о чем еще можно поговорить. Это было сложно. Вчера из-за своего любопытства я узнала вещи, которые мне не следовало знать. Я не могла сказать: — И как там бэха? Ты мыл ее сегодня утром? А как Пенни, она смогла найти наряд на День Святого Валентина?
К счастью, мои нейронные связи соединились.
— Кстати, я работаю у Вашего отца в колледже Виктории, — сказала я как можно непринужденнее.
Его брови резко поднялись вверх, и он сильно отдернул голову назад. По-видимому, он не ожидал такого поворота. Как и я.
— Серьезно? — спросил он, голос поднялся на октаву выше его обычного голоса. — В каком отделе?
— Полагаю, Вы назовете меня связующим звеном между Вашим отцом и различными группами студентов в кампусе, — начала я объяснять, но меня прервал звонок телефона. Это была Джули.
— Извините. Я должна ответить, — сказала я и прижала телефон к уху. Он кивнул, не спеша, переминаясь у дверного прохода.
— Привет, подруга. Я — неудачница, — простонала Джули. — Я только проснулась. Ты ведь там? Там чертовски многолюдно?