Но это лишь верхушка айсберга. Та ночь в гостиничном номере была только началом. Но она никогда не узнает, насколько все может быть еще лучше между нами, если откажется дать нам шанс.
Когда она возвращается с затуманенными глазами, то медленно наклоняется, чтобы схватить свои джинсы.
— Даже не пытайся. — Я подхватываю ее на руки и бросаю на матрас между мной и стеной, обнимая ее рукой. — Ты никуда не пойдешь. Я забрал тебя на все выходные.
Она напрягается.
— Люк, — хнычет она. — Я больше не могу.
Я улыбаюсь и переворачиваю ее на бок, а затем притягиваю к себе и укутываю нас одеялом.
— Знаю, милая. Я дам тебе немного поспать. — На мгновение она расслабляется, пока я не добавляю: — Продолжим утром.
Она слишком истощена, чтобы протестовать, и, хотя мои яйца жаждут кончить после того, как я часами наблюдал, как она извивается и кричит в экстазе, мы оба засыпаем через несколько минут.
Когда я просыпаюсь, она все еще крепко спит рядом со мной. Широкая улыбка расплывается на моем лице. Я спал как чертов младенец, и она тоже. Я хочу, чтобы она была в моих объятиях каждую ночь. Моя идеальная девочка.
Я бесшумно поднимаюсь с кровати. На всякий случай бросаю ее одежду в шкаф, где она ее не найдет, и направляюсь на кухню. Ей нужно будет подкрепиться.
К тому времени, как яичница уже жарится, а бекон почти готов, дверь со скрипом открывается, и Нокс шаркающей походкой выходит из своей комнаты, протирая глаза. Он издает слабый смешок, когда замечает меня.
— Кто та девушка, которая кричала у тебя в комнате прошлой ночью? Пожалуйста, скажи мне, что это была твоя сводная сестра.
Блядь. Я подумал, что из-за громкой музыки никто из них нас не услышит.
— Не знаю. Забыл, как ее зовут.
Он лукаво улыбается мне.
— Но ты готовишь ей завтрак?
— Нужно поддерживать ее энергию.
Это заставляет его рассмеяться.
— Мой любимый вид хоккейных заек. Что случилось с Сиенной?
— Вчера вечером вернулась к себе в общежитие после того, как прибралась в моей комнате.
— Скажи ей, что в следующий раз она может прийти и убраться в моей комнате. Я найду, чем ее занять всю ночь напролет.
— Правило “Никаких сестер”, — напоминаю я и бросаю ему несколько ломтиков горячего бекона, чтобы купить его молчание. Он проглатывает их, а затем роется в шкафу в поисках хлопьев.
Даже если бы он знал, что в моей комнате Сиенна, он бы никому не сказал. Пока она не появится, и он не откроет свой большой рот, чтобы подразнить ее за это. Тогда она убьет меня.
Сиенна шевелится, как только я открываю дверь и запираю ее за собой. Я протягиваю ей тарелку и вилку, и она садится, чтобы взять их с милой улыбкой. Боже, мне нравится быть тем, кто вызывает эту улыбку на ее лице.
— Спасибо.
Она все еще в моей джерси, ее растрепанные каштановые волосы ниспадают на ткань. Я хочу, чтобы она всегда была в моей комнате такой. В моей футболке или обнаженной, когда мы одни.
Она зевает.
— Прошлой ночью мне не снились кошмары.
— Тебе обычно снятся кошмары?
Она опускает глаза к тарелке, понимая, что призналась в слишком многом. Она отправляет в рот ломтик бекона.