Эта мысль охладила ее раздражение и надежды. Это не должно быть так сложно.
Прочистив горло, она повесила мокрую банную простыню на спинку стула, на котором в своей корзинке уже крепко спал Даррах, затем пошла за маленьким набором для ухода за ранами, который она приготовила перед уходом из усадьбы. Когда Орек увидел это в ее руках, он послушно приподнял рубашку, чтобы позволить ей оказаться рядом с ним.
По правде говоря, она снова зря тратила бальзам. Несмотря на всю тяжесть раны в ту первую ночь, его бок уже сросся. Плоть была покрыта рубцами и все еще выглядела воспаленной после того, как Анхус быстро наложил швы посреди ночи в сарае, но он продвинулся в своем исцелении гораздо дальше, чем мог бы сделать любой человек.
Было приятно это видеть.
Это было главной причиной, по которой она настаивала на продолжении лечения. Видя, как он выздоравливает, она убедилась, что та ужасная ночь осталась в прошлом. Что с ним все в порядке.
Другой причиной было, конечно, то, что ей нравилось прикасаться к нему. Она знала, что это было плохо с ее стороны, но она была взволнована, увидев, как его теплая кожа вздрагивает под ее прикосновениями. Ей нравилось чувствовать мягкость кожи поверх твердых мышц, ощущать, как кончики пальцев различают каждую деталь изгибов и движений, скользя по его телу.
Когда она закончила с его боком, он опустил рубашку и наклонился к ней, чтобы она могла дотянуться до его лица.
Он делал это раньше достаточно много раз, чтобы они оба больше не краснели так яростно, но сегодня вечером, одетая только в ночную рубашку, стоя к кровати спиной, Сорча не могла не покраснеть, наблюдая, как его лицо опускается.
Так они и остались, лица были так близко, что она видела только его.
Если его глаза опустятся, я сделаю это, я поцелую его.
Но его глаза не отрывались от ее глаз, они отливали почти бронзой в свете очага.
Сорча воспользовалась моментом и окунула палец в мазь. Осторожными, легкими касаниями она нанесла мазь на заживающий шрам на его лице.
Эта рана выглядела менее зловещей, чем та, что была у него на боку, но она была более постоянным напоминанием о том, через что он уже прошел, чтобы помочь ей.
Она была благодарна, что он все еще считал, что она того стоит, и хотела отблагодарить его лучшим из известных ей способов — заботой.
Но этот упрямец…
Сорча снова откашлялась.
— Если ты действительно не хочешь спать в этой постели, все в порядке. Я не хочу, чтобы ты делал что-то, что тебе неприятно. Это твой выбор.
Слова были сказаны ему в грудь, Сорча не могла смотреть ему в глаза, пока не закончила. Она обнаружила, что он смотрит на нее сверху вниз, его глаза были глубокими, но лицо непроницаемым. Она почувствовала шквал мыслей и эмоций, бушующих за этим взглядом, почувствовала их по тому, как напряженно он держался, но он сдерживал все это железной волей.
Наконец, после долгого ужасного, затягивающего молчания, в течение которого Сорча могла только стоять неподвижно и демонстрировать свою искренность его испытующему взгляду, Орек медленно кивнул. У нее сжался желудок при мысли, что он признал ее капитуляцию.
Но потом:
— Хорошо, — сказал он.
— Да?
— Да. Но я лягу ближе к двери.
Она кивнула, не задумываясь, как именно он устроится — хоть поперек кровати, лишь бы он остался рядом.
Сорча старалась не казаться слишком легкомысленной, когда задувала свечи, и не обращала внимания на то, как Орек неловко стоял рядом с кроватью, ожидая, когда она заберется в постель первой. Она сделала это, не давя на его очевидную застенчивость, откинув тяжелое покрывало.
Сорча скользнула под одеяла, вздыхая от удовольствия, когда мягкий матрас убаюкал ее. Взбивая и поправляя подушки, она по-прежнему игнорировала, что он стоял неподвижно, плотно сжав губы.
От нечего делать она нежно улыбнулась ему.
— Спокойной ночи, — сказала она и повернулась на бок спиной к нему.
Это то, что ему, казалось, было нужно, чтобы наконец проложить себе путь под одеялами. Его движения были скованными и неуклюжими, и ему потребовалось много небольших перемещений, чтобы, наконец, лечь неподвижно, как она предположила, на спину.
Сорча прислушалась к его немного затрудненному дыханию и могла поклясться, что почти слышала, как учащенно бьется его сердце. Она затаила дыхание, ее собственный пульс учащенно забился на шее и между бедер, но она заставила себя не шевелиться.