— Хочешь, я покажу тебе, как быстро мы можем двигаться?
— Ты собираешься соревноваться с ветром?
Сверкая глазами, Сорча взвигнула и стукнула пятками по бокам Фиоры. Кобыла рванулась вперед, белая грива развевалась, как знамя, и лошадь со всадницей помчалась по тропинке.
Всю оставшуюся часть путешествия Сорча хвасталась перед ним, водя Фиору в небольшом танце и кланяясь. В конце концов она заставила Коннора участвовать в гонках с ней, и они устроили имитацию битвы на полях вдоль тропинки, мчась навстречу друг другу только для того, чтобы в последний момент разойтись.
Она так легко сидела в седле, и сердце Орека согрелось, когда он увидел улыбку, расплывшуюся на ее лице. С развевающимися по ветру кудрями, она была ожившей богиней, единым целым со скачущим под ней зверем.
Когда они приблизились к столице, Кьяран резко свистнул, положив конец веселью Сорчи и Коннора. Коннор быстро присоединился к другим рыцарям, в то время как Сорча снова нашла застенчиво улыбающегося Орека глазами.
— Еще мгновение, и ты увидишь, — сказала она ему, указывая на изгиб тропинки.
И правда, за следующим холмом открылась долина, раскинувшийся между тремя пологими возвышенностями. На их вершинах раскинулся крупнейший город, который Орек когда-либо видел. Зданий было больше, чем он мог сосчитать, они стояли плотно друг к другу, их крыши из синей черепицы имели крутой наклон. Над всеми ними, на самом среднем холме, возвышалось каменное чудовище, подобного которому Орек никогда не встречал.
Человеческий замок.
Стена из светло-серых гранитных блоков, сложенных так плотно, что не требовалось особого раствора, соединяла дюжину округлых башен, увенчанных зубцами, и узкий парапет. Внутренняя крепость была выше остальных — купол, окруженный четырьмя башнями, каждая из которых увенчана голубым конусом с золотыми знаменами, развевающимися на фоне неба.
Это было похоже на гору. Гора, созданная человеком.
Его инстинкты протестующе били в ребра, не желая входить в такое место. Орки не созданы для замков.
Орек подавил это чувство. Я иду туда же, куда и она.
Он постарался скрыть смятение на своем лице, зная, что взгляд Сорчи устремлен на него, чтобы понять, что он думает обо всех новых достопримечательностях.
Тропинка провела их через широкий каменный мост с тремя арками, исчезающих в медленно текущей внизу реке. Дундуран встретил их на другом берегу, первые дома у кромки воды, огороженные рогозом. Тропинка превратилась в мощеную дорогу, плавно поднимающуюся вверх. Металлические подковы их лошадей цокали по камням, звук громко отдавался в ушах Орека, даже несмотря на шум десятков, если не сотен людей.
Так много людей.
Из всего, что он видел до сих пор, само их количество приводило его в замешательство. И, судя по словам Сорчи, Дундуран был далеко не самым большим человеческим поселением в Эйреане. Многие другие владения и сама столица Эйреан были во много раз больше.
Вот почему между орками и людьми наконец установилось непрочное перемирие — несмотря на их превосходство в размерах и силе, орков было намного меньше, и они имели тенденцию объединяться в небольшие кланы. Они чаще нападали друг на друга, чем на людей, соперничая в горах за драгоценные ресурсы. Силы орков можно победить, если их превосходить численностью.
Из саг он знал, что люди принесли эту жертву в самом начале, пожертвовав тысячами жизней, чтобы дать отпор первым кланам и оттеснить их в горы.
Но все это, казалось, было далеко от мыслей жителей деревни, которые ходили по городу с корзинами, вели домашний скот или тащили детей на руках. Люди подметали крыльцо перед домами, ухаживали за маленькими садами и вытряхивали пыль со ковров. Их отряд встал в ряд с другими, направлявшимися вглубь Дундурана, большими фургонами с пивными бочонками и повозками поменьше, запряженными ослами.
Улицы были украшены треугольными флагами и гирляндами, сухие цветы придавали яркость домам с плетёными стенами и глиняными вставками. Между зданиями на боковых улочках Орек заметил небольшие площади с общими фонтанами, вода из которых капала в ведра и чайники. Мириады запахов дразнили его нос: дрожжевого хлеба и пива, мускуса домашнего скота и навоза, запаха металла, кузниц и человека.
Орек держал спину прямо и смотрел вперед, поскольку все больше людей обращали внимание на их компанию. На него. Дети останавливались поглазеть, и несколько мужчин окликнули Кьярана, чтобы спросить, что он делает с орком.
Пока они ждали, когда повозка перед ними свернет на другую улицу, Сорча спешилась, чтобы пойти с ним. Улыбнувшись ему, она вложила свою руку в его, а другой рукой повела Фьору. Это вызвало только больше пристальных взглядов и вопросов, но он был рад, что его пара была рядом с ним.
Главная дорога привела их к отвесной стене, гладкой, покатой поверхности утеса, охраняемой вооруженными рыцарями. Над входом были подняты железные ворота, похожие на клыки, готовые вонзиться в беспомощную добычу. Рыцари кивнули Кьярану, пропуская их отряд, хотя Орек спиной чувствовал их оценивающие взгляды.
Внутри обширный, вымощенный булыжником двор был окружен тополями, затенявшими цветочные клумбы и мраморные статуи. В центре находился трехъярусный фонтан, капли которого падали в приятной гармонии. В стенах замка было тише, вокруг ходило меньше людей, и Орек испытал облегчение от меньшего количества звуков и запахов.
Горстка молодых людей бросилась вперед, чтобы забрать лошадей, приветствуя Кьярана поклонами и благоговением. Отец Сорчи торопливо повел их группу через двор, не давая конюхам времени слишком долго глазеть на Орека.
Они вшестером — Кьяран, его сенешаль, Сорча, ее братья и Орек — поднялись по пологим ступенькам к паре блестящих деревянных дверей, обитых кованым железом с резными узорами. Коннор и Найл отодвинули обе двери в сторону, пропуская их внутрь.
Воздух внутри замка был заметно прохладнее, и они прошли по короткому полутемному коридору, прежде чем оказались в большом зале. Орек не мог не поднять глаз, пораженный его размерами. Гладкие каменные полы образовывали узоры по всей просторной комнате, почти блестящие в мягком свете установленных фонарей и утреннем свете, струящемся через высокие шпиль-окна. Огромные деревянные арки обрамляли крышу, словно ребра, со стропил свисали знамена всех цветов радуги. В центре над ними возвышалась латунная люстра, над восковыми сталактитами весело горели свечи.
— Сорча Брэдей, лучше бы это была ты!
Орек остановился рядом с Сорчей, наблюдая, как молодая женщина спешит с другой стороны зала. Она была высокой для человеческой женщины, хотя все еще не такой высокой, как его пара, и вся в золотом. Ее волосы ниспадали тяжелым занавесом золотистых волн, а кожа отливала теплым цветом от солнца. Россыпь веснушек украшала ее щеки, когда они расплылись в широкой улыбке, а львиные глаза блестели. Когда она бежала к Сорче, светло-голубые юбки развевались вокруг ее длинных ног.