– Не бойся, скажи, ты видела лицо нападавшего в тот день, так?
Она оцепенела, на уголках ее глаз выступили слезы, а потом кивнула. Е Сяо вытер ей слезы и обернулся к Су My.
Тот достал из кармана сложенный лист бумаги, на котором был черно-белый портрет мужчины средних лет. Этим мужчиной был никто иной, как Шэнь Гочжун, который был казнен сорок девять лет назад. Конечно, присутствующие в палате не знали этого, иначе решили бы, что два детектива сошли с ума.
Все, затаив дыхание, посмотрели на Мяо Жосюэ. Палата погрузилась в тишину.
Лицо Жосюэ выглядело уставшим. Она внимательно рассматривала фотографию мужчины, так долго, что все уже готовы были задаться вопросом, не забыла ли она, о чем ее попросили, как тут она отрицательно мотнула головой.
– Посмотри, неужели это не тот человек? – Су My нахмурился, выглядя при этом удивленным, будто спрашивая себя, не солгала ли жертва. Однако у Мяо Жосюэ не было причин выгораживать преступника.
Е Сяо с беспокойством переспросил.
– Жосюэ, ты абсолютно уверена, что это не он?
Девушка посмотрела на него и на этот раз уверенно покачала головой.
Е Сяо и Су My переглянулись, и на их лицах отразилась задумчивость.
Глава_03. У Чан
Тусклый горящие свечи освещали сгорбленный силуэт мужчины, пережившего многое.
Он с трудом склонился над гробом со странно-счастливой улыбкой на лице.
– Вэйвэй, папа здесь. – Он осторожно прикоснулся к гробу перед собой, и каждый раз, когда касался его, под пальцами оставался тонкий кровавый след. В воздухе стоял сильный рыбный запах, а грязная вода на полу поблескивала кровью.
Недалеко по полу были разбросаны окровавленный скальпели, плоскогубцы, пинцеты и обломки инструментов, а стоявший рядом металлический крест был обмотан пеньковой веревкой, с одного конца которой капля за каплей стекала кровь, падая в воду с тихим «кап-кап»…
– Вэйвэй, давай, скажи «папа». – Он скривил обветренные губы в улыбке, посмотрев на гроб.
Пауза затянулась, пока наконец не раздался тихий голос.
– Папа, папа…
– Да, Вэйвэй, все правильно! Это папа, папа! – Он взволнованно похлопал себя по груди, но тут его восторг был прерван девичьим голосом.
– Нет, это, кажется, не папин голос…
Он ошеломленно покачал головой.
– Как же так? Вэйвэй, послушай внимательно, почему ты говоришь, я не твой папа? Папа здесь, папа Вэйвэй здесь…
– Нет, голос папы звучит не так…
– Вэйвэй, я правда твой отец! Ты еще помнишь, как ты любила розы в детстве, потому что они были похожи на твое имя, поэтому твой папа часто водил тебя в цветочный магазин по выходным, чтобы купить разноцветных цветов. Были красные, голубые, сиреневые. Я помню, что сиреневые были самыми любимыми у Вэйвэй. На каждый день рождение Вэйвэй папа покупал тебе большой букет сиреневых роз. Ты помнишь?
В гробу было тихо. Спустя некоторое время раздался нерешительный вопрос:
– Ты… правда мой отец?
– Ну, конечно!
Он энергично закивал головой и собирался вытереть слезы с глаз, как вдруг почувствовал холод на тыльной стороне ладони.
Из гроба высунулась маленькая бледная рука. Тонкая, кожа да кости, а пальцы были словно веточки – горстка безжизненных костей.
Она медленно коснулась тыльной стороны его ладони. Прикосновение было холодным, как лед, но тонкие пальцы оказались неожиданно сильными, подобно металлическим щипцам.