Таинственная незнакомка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Детка, так не пойдет. С конспирацией пора кончать. Игра в прятки вам не поможет. Господин фон Левитцов уже заговорил, и он будет говорить дальше, он скажет все. Он изобличает вас. Какой вам смысл покрывать его? Ведь вы о нем тоже кое-что знаете. Так расскажите?

Она даже не раскрывает рта.

Но Пауль Пихотка не теряет спокойствия. «Наверняка ее арестовали впервые, — думает он. — Ей еще не приходилось бывать в тюремной камере. Но в конце концов ей надоест разыгрывать передо мной Орлеанскую деву. У меня есть время». Но тут он вспоминает о бригадефюрере и приходите неистовство:

— Вы просто ненормальная личность! Не думайте, что вам удастся пробудить во мне симпатию. Вы совершили самое страшное преступление, какое только можно себе представить. Наши доблестные солдаты не щадят своей жизни на фронте. А вы всаживаете им нож в спину! Вы знаете, что сделали бы с вами ваши соотечественники?

— Да, это по вашей части — расправляться с беззащитными женщинами и детьми.

— Довольно! Бесстыжая баба! — Пихотка вскакивает, снова садится, не в силах сдержать гнев. Он хотел вывести ее из спокойного состояния, а вместо этого разозлился сам. — Гёбель, предупреждаю вас, — начинает он тихо и угрожающе, — сегодня у нас первый допрос. Мы продолжим наши беседы до тех пор, пока я не узнаю все, что меня интересует. И вы заговорите, поверьте мне. Итак, какие поручения вы давали господину фон Левитцову?

— Он же вам все рассказал.

— Я хочу услышать это от вас!

— У меня плохая память.

— Ничего, Гёбель, ничего. У нас есть много методов, способных освежить вашу память. Левитцов назвал нам даже имя вашего радиста.

«Он лжет, — думает Хильда. — Удо даже никогда не слышал о Томасе».

— Скоро мы устроим вам очную ставку с Иоганном Меллентином.

Неужели они схватили Томаса? Она смешалась, но ничем не выдала своего смущения. К счастью, Пихотка продолжает говорить, угрожая и хвастая своей осведомленностью. «Под фамилией Меллентин Томас жил в дачном поселке, — размышляет тем временем Хильда. — Значит, полиция знает его только по этим данным. В его новых документах стоит другое имя. Нет, на эту приманку им меня не поймать. Они знают только о Левитцове и обо мне. Больше ни о ком. И они больше ничего не узнают».

— Сначала все думают, что они могут воспрепятствовать ведению дела, если будут давать ложные показания или молчать. Но вы знаете, Гёбель, хорошо смеется тот, кто смеется последним. До сих пор последними всегда оказывались мы. У всех, кто считал нас глупее себя, мы отбили охоту смеяться. И если вы сегодня не желаете говорить, Гёбель, вы заговорите завтра или послезавтра. Но вы заговорите!

Он приказывает увести ее, а сам остается за письменным столом, размышляя об этом первом безрезультатном допросе и не желая сознаваться самому себе в собственной беспомощности. Он не знает, как заставить эту женщину подчиниться его воле. Некоторое утешение приносит лишь мысль о том, что в ее лице он, возможно, имеет дело с руководителем группы. «Я должен больше знать о ней. Я должен нащупать ее слабые места». Он поднимает телефонную трубку и приказывает привести на допрос советника.

— Ну, — произносит он, глядя на совершенно опустившегося за эти дни человека, — что вы еще припомнили? Рассказывайте. Иначе я расспрошу вашу начальницу. Фрейлейн Гёбель горит желанием выложить все до последнего.

Удо фон Левитцов с недоумением смотрит на советника уголовной полиции. Впервые со дня ареста ему удается рассуждать логически. Он понимает, что Пихотка лжет. Хильда не из болтливых. И тут Левитцов пугается. Только теперь до него доходит, что ее схватили на основе его показаний. Теперь уже ничего исправить нельзя, но он впервые пробует оказать своему противнику сопротивление. Он молчит.

— Говорите же! — кричит Пихотка. Он уже понял, что допустил ошибку. Но то, что даже этот безвольный человек заупрямился, приводит его в бешенство. — Не испытывайте мое терпение, — грозит он, — или вы хотите лишить себя последнего шанса, Левитцов?

— Я все сказал.

— Да? Тогда я вам скажу, господин советник. Я вам не верю. Вы сами поставили себя в такое положение, и еще посмотрим, удастся ли вам из него выбраться. Единственный путь — рассказать все начистоту.

Удо фон Левитцов сидит молча, опустив голову.

— Не желаете? Тогда я вам расскажу, кто вам все это подстроил. Не знаете? Нет, не Гёбель. Вы сами, господин фон Левитцов, вы предали сами себя. Мы задержали вас только потому, что при вас была английская валюта. В нашем распоряжении был лишь единственный донос. Один высокопоставленный чиновник подозревал, что ювелир надул его. Возможно, этот чиновник обещал ему валюту, а заплатил немецкими марками и вместо золота получил позолоченную подделку. Поэтому мы и начали следить за ювелиром, за этим ничем не примечательным старичком. Мы взяли его магазинчик под наблюдение, поймали его с поличным на спекуляции и зажали в тиски. Так он стал работать на нас. Он был только подсадной уткой. Его лавка стала ловушкой, которую поставили мы. И кто же в нее попадается? Элегантный господин фон Левитцов с бумажником, туго набитым фунтами. Ловушка захлопнулась, вы попались. Но мы знали только о валюте. Вы сами были так любезны, что преподнесли нам в подарок рассказ о шпионаже. Сидите спокойно, мы в самом деле вам признательны. Мы долго разыскивали вас и ваших приятелей. И поэтому теперь вам придется рассказать все, что вам известно о Гёбель и обо всех остальных.

«Только из-за английских фунтов?» Удо фон Левитцову кажется, что все это дурной сон.

Советник уголовной полиции изображает на лице глуповатую ухмылку:

— Не стройте иллюзий, Левитцов. Доказательством послужат ваши собственные показания, а подтверждением к ним — копии секретных документов, найденные в вашей квартире. Обратного пути нет, Левитцов. Маленькое валютное дело переросло в дело о государственной измене.

Катастрофа была окончательной и бесповоротной. Пасть ниже уже невозможно. Он не только подлый предатель, он еще и сам себя сделал посмешищем. Его презрение к самому себе не имеет границ. Последняя воля к сопротивлению сломлена. Он становится мягким воском в руках Пихотки, поэтому и клюет на удочку, заброшенную Пихоткой с целью настроить его против Хильды.

— Она здорово взбесилась, эта ваша Гёбель. Если бы вы сами нам все не рассказали, нам бы стоило труда заполучить очаровательную фрейлейн. Она обязательно будет свидетельствовать против вас, Левитцов. Поэтому будет лучше, если вы все расскажете сами.

И он сдается. Он вспоминает встречи в Варшаве и в Берлине, документы, сведения, поручения и споры. Он говорит как автомат, безвольно, понукаемый неясной силой, с которой он не в состоянии совладать, — страхом.

Протокол занял не одну страницу. Но Пихотка все же недоволен. Он узнал много новых фактов, много новых деталей, но ни одного нового имени. Если Гёбель и впрямь была руководителем, она поступила верно, больше ни во что не посвятив Левитцова. Придется заняться ею.

Увидев у своих дверей двух мужчин, Эльза Гёбель удивлена столь поздним визитом. Сначала она ничего не может понять. Потом до нее доходит смысл сказанного: