Карлофф издает жужжащий звук и откидывается на спинку собственного стула.
— И, говоришь, никогда не испытывали ничего подобного?
— Нет, — рявкаю я. — Никогда. На самом деле, я никогда не хотел трахать женщину. Я думал, что они привлекательные, но это другое. Это больше, чем притяжение. Это тяга. Я чувствую эту тягу, идти к ней, и она всегда здесь. Я следую за ней, сохраняя дистанцию и наблюдаю за ней. Мне нужно убедиться, что она в безопасности.
— Ты преследуешь ее? — в его тоне нет осуждения, только любопытство. — Ты чувствуешь, что не можешь оставить ее?
— Конечно, мы можем назвать это преследованием.
Я пожимаю плечами, и стул стонет от смещения моего веса.
— Я не чувствую, что не могу оставить ее. Я не могу этого сделать. Единственная причина, по которой я смог прийти сюда сейчас, это то, что она в своем доме, заперта и одна. Одного этого было недостаточно, я также отметил собственность как свою территорию.
— Она тоже твоя территория?
— Да, — рычу я, истину так легко найти в моем сердце, дикая часть меня поднимается по мере того, как я приближаюсь к осознанию места Дакоты в моей жизни.
— Ты говорил с ней?
Я выдохнул, не то чтобы гордясь тем, как я с ней обращался, но я не был готов к тому, что она войдет в мою жизнь. Я не ожидал, что она почувствует такое же притяжение и не сможет его игнорировать. Она человек. Великолепный человек, которого я отчаянно хочу сделать своим.
— Ага, — хриплю я, прежде чем откашляться. — Я наблюдал за ней сегодня днем в магазине, который она ремонтирует, чтобы открыть свой бизнес по производству лакомств для домашних животных.
Карлофф поджимает губы, но я вижу веселье в его глазах. Если бы я не сходил с ума, мне бы это тоже показалось забавным.
— Я не произвел наилучшего первого впечатления. Ее запах управлял моими инстинктами, и я боялся того, что могу сделать.
— Твой инстинкт укусить ее? Не для того, чтобы причинить боль, а чтобы отметить ее? Ты сказал оставить метку, верно?
— Да, — рычу я, моя первобытная природа занимает переднее место, слова исходят из самых темных частей монстра, которым я стал, — мне нужно пометить свою пару.
— Пара, — выдыхает Карлофф. — О боже. О боже, — начинает он напевать, и я вижу, как у него в голове крутятся шестеренки. — Ты сказал: пара.
Я качаю головой, словно стряхивая с себя низменную часть себя, и делаю глубокий вдох.
— Что, черт возьми, это вообще значит? Это так…
Я сжимаю кулаки, пытаясь не обращать внимания на то, что он виноват в том, что я есть, — существо, которым я сейчас являюсь, пытается сказать мне то, что я уже должен был знать.
— Как, черт возьми, я должен что-то знать о себе? — произношу я каждое слово все громче. — О монстре? Я вообще не должен существовать.
Глаза Карлоффа теплеют, когда он понимающе кивает.
— Я знаю, Джейс, и я знаю, что сожаление не повернет время вспять.
Я коротко киваю, чувствуя потребность вернуться к Дакоте и увидеть, как она начинает жестко меня оседлать.
— Я думаю, ты встретил свою истинную пару.
Мои глаза расширяются, и я моргаю, глядя на него.
— Существует много знаний, и я думаю, что некоторые из них могут быть применимы к тебе. Истинные пары уникальны, особенны, твоя идеальная вторая половинка. Может быть, — вздыхает он и пожимает одним плечом, — это способ найти баланс и вернуть то, что я у тебя забрал.
— Истинная пара, — мой голос полон благоговения.
Я даже не знаю, что, блядь, на это сказать.
— Я не уверен, что знаю, что это значит.