— Я оттолкнула тебя. Хотя это казалось неправильным. Хотя я ненавидела каждое мгновение, проведенное вдали от тебя.
Я протягиваю руку и потираю то место на груди, где болит о нем, то место, где он привязан ко мне.
— Это было больно, и если мне было больно, то я знаю, что то же самое было и с тобой, но ты все равно держался подальше и давал мне пространство.
Щеки моего человека-волка слегка розовеют, и румянец доходит до его ушей. Это восхитительно. Когда он застенчиво отводит взгляд, я кусаю губу, чтобы не засмеяться над выражением его лица.
— Я не совсем оставался в стороне, — бормочет он.
Я больше не могу сдерживаться, и из меня вырывается смех.
— Я знаю.
Его глаза встречаются с моими, и я улыбаюсь ему.
— Я чувствовала, что ты смотришь на меня. Знаешь, — немного поддразнивая его, я машу рукой между нами, — эта связь не может быть односторонней. Я знала, когда ты был рядом со мной. Я могла чувствовать тебя.
— Я просто хотел убедиться, что ты в безопасности.
Его глаза впились в меня с такой интенсивностью, что мне захотелось раздеться и встать на четвереньки ради него.
— Мне это было нужно.
Я медленно киваю, мои глаза блуждают по его лицу. Когда часть его волос падает ему на глаза, я поднимаю руку и зачесываю их назад. В его взгляде есть уязвимость, и это выводит меня из себя. Я знаю, что не помогла, оттолкнув его. Мне ясно, что мой человек-волк не полностью принял то, что он есть.
— Я действительно чувствовала себя в безопасности, пара, — шепчу я слова, и Джейс замирает, прежде чем зарычать, гул вибрирует во мне. — Ты охранял меня. Я не возражала против того, чтобы ты был там.
Мои глаза закрываются при воспоминании о боли, которую мы оба чувствовали.
— Прости, что оттолкнула тебя.
— Я понимаю, Дакота.
Его руки сжимаются вокруг меня, и я чувствую, как тверд его член сквозь спортивные штаны. Я прекрасно понимаю, что на нас слишком много одежды.
— Я был готов уделить тебе столько времени, сколько тебе было нужно.
Мои глаза медленно открываются, и жар между нами вспыхивает несмотря на то, что он никогда не угасал, сколько бы ни прошло времени и ни расстояния.
— Это бы ничего не изменило. Ты моя, и это навсегда, но я знал, что тебе нужно время.
— Навсегда? — это слово звучит как надежда на моих губах, даже для меня.
— Да.
Его руки скользят вверх по моей спине, и со следующим вдохом он стягивает мою рубашку через голову.
— Спаривание — это на всю жизнь.
Он наклоняется вперед и облизывает след, который оставил на мне.
— Это на всю жизнь.
— Джейс, — стону я, — ты мне нужен.
Как будто мои слова открывают что-то для нас обоих, когда он поднимает меня и быстро раздевает. Его движения резкие от желания, но он гарантирует, что не причинит мне вреда. Идеально. Он идеален, даже если часть меня все еще боится.
Боится, что все это исчезнет. Боится, что это всего лишь сон, и я проснусь, все еще застряв в своей прошлой жизни с Макнилом и его издевательствами.