Лицо у детектива Холлоуэй все еще гладкое, хоть ей уже и сорок. Но в уголках глаз заметны комочки туши, а язык и зубы начинают покрываться сухой пленкой. Они сидят здесь с трех часов, и ей хочется поскорее все закончить. Посадить девчонку под арест.
— Ага… Но на танцы не пошли. Я доехала только до квартиры Старр. Она старше — ей двадцать два или около того. Она типа взяла нас с Кейли под свое крылышко в прошлом году, пока не переехала в Орландо.
— Когда это было?
— Вскоре после Нового года. Старр нашла там работу в одном из парков.
— Хорошо. Но в тот вечер ты с Кейли и Старр была в ее квартире на Кони-Айленд.
— И еще с парой человек. Иен — вроде как бойфренд Кейли. И еще тот парень, Майк, из местных.
— Из местных?
— Ну, из бруклинских. Не из нашей школы, — Анна тянет распущенную нитку на обрезе шорт, пока та не обрывается.
— Понятно. А когда ты ушла из квартиры Старр?
Анна на секунду умолкает. Она наклоняется вперед, опираясь локтями на голые коленки, и волосы снова скрывают ее глаза. Она выглядит моложе своих семнадцати, кажется совсем маленькой в жадном оке видеокамеры и в величественном присутствии двоих взрослых в форме.
— Наверное, в девять или в половине десятого.
— Наверное или так и было? — резким голосом спрашивает детектив.
Голос Анны, напротив, слышится едва слышным бормотанием — свисающие волосы заглушают слова:
— Точно не помню. Но если я поехала в Херрон-Миллс и была там к полуночи, то должна была выйти в это время. Или даже раньше, если поехала поездом.
Детектив тихо вздыхает.
— Хорошо. Что ты помнишь?
Она сидит, откинувшись на спинку своего стула, но ее ладонь лежит на подлокотнике стула Анны.
— Мы были на балконе Уиндермера. На длинном, который идет по фасаду на третьем этаже.
— Кто «мы», Анна?
— Я с Кейли. И Зоуи.
— Вы были только втроем?
— Только втроем.
— А где были Толботы?
— В городе. Кажется, у своей подруги, Дорин. Не дома.
Детектив Холлоуэй смотрит на Анну. Девушка не отводит взгляд.
— Хорошо, продолжай.
— Мы пили виски. «Гленливет», хороший. Лучше, чем мы с Кейли могли бы купить сами, — в ее словах на мгновение проступает легкая, едва заметная горечь. — Кейден всегда держит бутылку про запас в пустующем стойле в конюшне Уиндермера. Думаю, там мы ее и взяли.
— Ты думаешь или помнишь?
— Думаю. Помню только, как мы пускали бутылку по кругу, стоя на балконе.
— А кто пил пиво? — спрашивает детектив.