— Изабель... — я бросаю на него убийственный взгляд, слишком поздно понимая, что его использование моего старого имени могло быть тактикой, чтобы напугать меня, а не безобидной оговоркой. — Кири, ты должна понять, что его интерес к тебе может быть нечто большим, чем ты думаешь. Он был в Эшгроуве, когда ты там жила. Я знаю, что он приехал в Уэст Пейн раньше тебя, но доктор Кэннон сказал, что доктор Соренсен планировал переехать в то время, когда ты приехала. Он не собирался продлевать свой контракт с университетом. А потом появилась ты, и на той же неделе он решил изменить свои планы и остаться.
— Очевидно, что у Вас был психологический портрет убийцы, которого Вы искали, — говорю я, используя каждую унцию самоконтроля, чтобы звучать искренне, а не саркастично. — Имеет ли Джек хоть какое-то отношение к этому портрету?
— Психологические портреты не высечены в камне, Кири. Они уточняются с учетом доказательств, которые появляются по мере развития дела.
— Я не могу не заметить, что Вы не ответили на мой вопрос, мистер Хейс. Поскольку мы, похоже, не выходим за рамки предположений, я предположу, что Джек на самом деле не подходит под портрет Молчаливого Убийцы. Вместо этого Вы считаете, что Джек может быть подозреваемым на основании того факта, что мы жили в одном городе и что он навещал хронически больного родственника в том же штате, что и жертва убийства.
Хейс наклоняется вперед, совсем немного, как будто умоляет меня увидеть что-то, чего я не замечаю.
— Ты можешь быть в серьезной опасности. Ты сказала в полицейском отчете, что Убийца был в маске, когда напал, — настаивает он, не зная, что я так легко солгала властям, чтобы защитить своего ангела мести. — Ты можешь быть уверена, что это не доктор Соренсен?
— Да, могу. Это не один и тот же человек.
— Ты пережила крайне травмирующее событие, которое негативно повлияло на твое психическое здоровье, и он мог использовать это в своих интересах. Возможно ли, что тобой манипулируют?
Я вся киплю. Пылаю. Я хочу вырвать трахею из его горла, но не могу устранить единственный рычаг, который у меня есть. Тот, в котором, по мнению Хейса, я могу быть только жертвой.
Хейс делает ещё один шаг в мою сторону. В его глазах появляется стальная решимость, которой раньше не было. Хищный взгляд.
Я делаю шаг назад.
— То, через что тебе пришлось пройти в Эшгроуве, было крайне тяжёлым, Кири. Должно быть, это оказало значительное и долговременное влияние на твое психологическое состояние.
— Вам ли не знать, не так ли. Вы же читали, какие обследования мне пришлось пройти, пока я не вышла из-под опеки государства.
— Конечно, читал. Это была моя работа.
Была.
Я прикусываю язык зубами, чтобы не выплеснуть свои мысли. Кровь струится по вкусовым рецепторам.
— Ты можешь рассказать мне, Кири.
— Мистер Хейс, это опасный прыжок в ложных заявлениях...
— Ты, должно быть, чувствуешь себя очень одинокой и растерянной, — говорит он, придвигаясь ближе. — Если ты просто скажешь мне правду, я смогу найти способ помочь тебе. Мы можем...
— Добрый день, агент Хейс, — раздается у двери голос с глубоким и ровным тембром.
Это чистая угроза, замаскированная под тонкой вуалью вежливости.
Мы с Хейсом оба смотрим в сторону задней части зала, где из тени появляется Джек, его руки засунуты глубоко в карманы, он медленно спускается по первым нескольким ступенькам прохода между ярусами сидений.
— Я очень надеюсь, что Вы не загоняете мою девушку в угол в лекционном зале, пока она здесь одна, — говорит он.
Джек одаривает меня обворожительной ухмылкой, и мое сердце выпрыгивает из груди.
Он прекрасен, как грех. Смертоносен, как меч.
И иногда появляется не вовремя.
По тому, как взгляд Джека скользит между мной и Хейсом, я могу сказать, что он уловил только часть разговора, ту часть, которая звучит так, будто Хейс пытается заставить меня признаться в убийстве. Он выглядит готовым выпотрошить Хейса и размазать его внутренности по всему лекционному залу.
Бывший агент прочищает горло и выпрямляется.
— Доктор Соренсен. Рад снова видеть тебя. Я бы никогда не сделал ничего такого, что заставило бы Кири почувствовать угрозу.
— И правда... — Джек продолжает смотреть на меня, как бы задавая вопрос, но это не для подтверждения слов Хейса.