Она уже моя.
Мой телефон звонит, когда я выхожу из душа. Я поднимаю его. — Говори.
— Она вернулась в общежитие, — говорит мой водитель. — Администратор сказала, что она приехала около пяти утра.
— Вернулась куда?
— Ее общежитие.
— Cazzo. Где?
— Сант-Антонио.
Более дешевая сторона Ибицы, где живет много сезонных рабочих. За последние несколько лет он становится все более и более опасным, в основном мелкие преступления и грабежи, но также и несколько насильственных нападений. Мне не нравится идея, что она останется там.
— На что это похоже? — Я спрашиваю.
— Общежитие? — Водитель выдыхает. — Я имею в виду, что это не здорово, но могло быть и хуже.
— Сделай фотографии и пришли их мне.
— Да, начальник.
Я вешаю трубку и смотрю, как появляются изображения.
Хостел Кландестино. Это неухоженная собственность на улице, которая, как я знаю, плохо освещена ночью.
Она не собирается оставаться там дольше.
У Але смена в субботу, и я слежу за тем, чтобы она убирала мой офис. Я не могу вспомнить, когда в последний раз был здесь днем на выходных, но у меня не хватает терпения ждать до понедельника, чтобы поговорить с ней так, как я хочу. Когда я захожу в Revolvr, я приветствую персонал выходного дня и наливаю себе hierbas из бара премиум-класса, прежде чем пройти в заднюю часть. Я только устроился за своим столом, когда раздался стук.
— Заходи.
Дверь приоткрывается, и вот она, в простой синей униформе и с тележкой чистящих средств.
Как, черт возьми, ей все еще удается быть самой красивой женщиной, которую я когда-либо видел?
Она встречает мой взгляд и втягивает воздух. Знает ли она, что я представляю ее сейчас такой же голой, какой она была на моей яхте? Хорошо. Один взгляд на нее, и я уже взволнован. Нет причин, по которым ее следует щадить.
Она закрывает за собой дверь и паркует тележку у стены. — Нам нужно поговорить.
Что хочет сказать моя принцесса? Лучше бы это было извинением за то, что она сбежала посреди ночи. Она не может уйти после того, как не дала мне ничего, кроме небольшого вкуса. Я сказал ей, что стану зависимым. Я ясно дал понять, что как только моя сдержанность лопнет, она должна быть готова ко всему, что я сдерживал.
Она мне не поверила? Я напомню ей, какой я мужчина.
Я откидываюсь на спинку сиденья. — У меня есть фантазия, где я склоняю тебя над своим столом, наполняю тебя своей спермой, стекающей по твоим бедрам, и заставляю тебя провести остаток дня со мной.
Я не могу не улыбнуться, когда она издает беспомощный стон. Она, черт возьми, ушла от меня. Неужели она действительно думала, что сможет сделать это без последствий?
Ей нужно время, чтобы восстановить самообладание. — Ты уверен, что не хочешь терапевта? У него был бы полевой день с тобой. Подобные фантазии обычно имеют скрытый смысл.
— Я знаю, что это значит.
— Что?
Я наклоняюсь вперед и кладу локти на стол. — Это значит, что я хочу сделать тебя своей.
Ее глаза расширяются. Есть что-то чертовски приятное в том, что она краснеет.