«Единственный способ избавиться от искушения — это поддаться ему… Я могу противостоять всему, кроме искушения».
— Оскар Уайльд
Искушение воплоти.
Именно таким был Франсуа. Предаваться фантазиям в какой бы то ни было форме было бы грехом. Но, Боже мой. Желание к этому мужчине было непреодолимым.
Боже милостивый. Мужчина серьёзен, его пальцы впились в моё запястье, словно желая что-то доказать.
— Но я не твоя собственность, — прошипела я, пытаясь высвободить руку. Сколько времени пройдёт, прежде чем он поймёт, кто я такая? Мне показалось, что его пальцы сжимаются и на моём горле.
Этот властный мужчина много лет назад сказал мне, что если и есть что-то, чего он терпеть не может, так это лжецов. В тот день я поняла, насколько он опасен, и со смешанным чувством ужаса и благоговения наблюдала, как он одним движением руки сломал человеку руку за то, что тот солгал ему.
Я стояла в тени, наслаждаясь его великолепной грубостью. Но вскоре после этого и Франсуа, и мой отец отчитали меня за то, что я подслушивала.
Это навсегда поставило Франсуа в совершенно иную категорию.
Он сузил глаза так, что они превратились в узкие щелочки.
— Вот тут ты ошибаешься. Это мой клуб. Мои правила. Мои игрушки. Ты принадлежишь мне, пока я не отпущу тебя. Если решу это сделать.
— Я никому не принадлежу.
Снова попыталась отдёрнуть руку, ненавидя то, как сильно моё тело отдавалось его близости, его грубым прикосновениям и теплу, проникавшему сквозь каждую пору. Его губы были рубиново-красными, и я представила, как целую их часами напролёт, погружаясь в райское блаженство. Есть ли в жизни такая романтичность в реальной жизни? Я начала думать, что в ней нет ничего, кроме насилия и лжи. Это была суть мира, о котором я мечтала слишком долго.
Франсуа усмехнулся так, что я почувствовала дрожь во всём теле, вплоть до кончиков пальцев на ногах.
— Ты не местная. Так ведь?
Я всё глубже увязала в зыбучих песках лжи, но было очевидно, что он понятия не имел, кто я такая.
— Нет. Я просто приехала к друзьям.
— Так значит, у тебя нет преимущества и ты не знаешь, кто я такой.
— А это важно?
— Если бы знала, то не осмелилась бы войти в логово такого плохого человека. — Франсуа прищурился, и я поняла, что он пытается напугать меня. Или, может быть, соблазнить. Он казался другим, не таким каким я его помнила, даже более напряжённым.
И с годами он стал ещё красивее. У меня столько неприятностей.
— Меня не так-то легко напугать.
— Стоило бы этому научиться, очаровательная куколка. Страх поможет тебе прожить дольше.
— Мой отец говорил мне совсем другое. Он советовал мне смириться со страхом. Но ты вызываешь у меня любопытство. Значит ли это, что ты намереваешься причинить мне боль? — меня удивил тот факт, что я оказалась такой смелой.
Мужчина глубоко вздохнул и задержал дыхание на несколько секунд.
— Если, под «причинить тебе боль», ты имеешь в виду наказание, то, возможно. Посмотрим.
Наказание. Я не могла унять дрожь, моё сердце колотилось, как у скаковой лошади, приближающейся к финишу после долгой скачки. Было бы намного проще, если бы я ненавидела его или испытывала какое-то отвращение к его жизни и образу жизни, но это просто не так.
Когда он поднял другую руку и, склонив голову набок, провёл костяшками пальцев по моей щеке, я сделала всё, что могла, чтобы не задрожать всем телом.
У меня не получилось.