Она толкает меня в плечо.
— Заткнись! — я убираю руки от лица, оставляя свое достоинство все еще зажатым в ладонях. На моем лице десять оттенков розового.
— Подожди, но ты же получила работу, верно?
— Да, но…
Келси уже смотрит на стену, потом на потолок. Я практически вижу, как крутятся колесики в ее голове, когда она поворачивает голову назад, чтобы посмотреть мне в лицо.
— Ты ему нравишься. — Она произносит все слоги фальцетом, словно мы пятиклассники за обеденным столом, и она дразнит меня по поводу влюбленности.
— Ты ошибаешься.
— Не-а! — Келси качает головой со своей глупой ухмылкой.
— Ни единого шанса. Что же мне делать?
— Если бы ты ему не нравилась, какого хрена он дал тебе эту работу? — ее взгляд превращается в «не будь дурой».
— Я не знаю, ладно. Жалость? Чтобы он мучил меня каждый день? Он был снисходительным засранцем все это время, так что я до сих пор в недоумении, что он предложил мне работу.
— Я удивлена, что охрана не выпроводила тебя, потому что знаю, что ты должна была все время давать ему сдачи.
— О, я так и сделала. — Киваю. — Когда я поправила его в бейсбольном факте, то думала, что его голова взорвется.
— Потому что ты ему нравишься!
Я игнорирую ее поддразнивания, мысли проносятся в моей голове. И все же. Почему он дал мне эту работу? Может, я впечатлила его рассказом о Джордже Бретте? Так и должно быть. Ни один парень вроде него не любит, когда его поправляет женщина в присутствии коллег. Может быть, он был объективен и видел, что я знаю, о чем говорю, даже сквозь весь этот балаган.
— Неважно. — Я толкаю ее и смеюсь. — Я не могу все испортить. Зарплата почти вдвое больше, чем я зарабатывала раньше. Мне просто нужно не высовываться, держаться подальше от мистера Горячего Задиры и делать свою работу.
— Ну, если ты в чем-то и хороша, так это в том, чтобы избегать горячих мужчин.
— Эй! — я игриво толкаю ее, и мы смеемся.
— Ну, это чертова правда, Дженн. Ты избегаешь их как чумы.
— Кит был горячим. — Отворачиваюсь, как только говорю это, притворяясь, что насвистываю.
— Это было два года назад, он играл в «Подземелья и драконы» и спал с одной из этих масок на лице, чтобы не умереть.
Я не могу смотреть на нее, потому что умру от смущения или смеха.
— Он был довольно милым… — молчу я, стараясь не захихикать.
Келси начинает изображать Дарта Вейдера, дышащего через шлем, и я теряю дар речи.
— Дженн, присоединяйся ко мне в поисках в заколдованном лесу. Мы займемся сексом, и ты будешь называть меня Отцом.
Я едва могу дышать, когда оборачиваюсь и вижу ее раскрасневшееся и дрожащее лицо, пока она пытается сдержать ухмылку. У нас обеих начинается приступ смеха, поэтому мы падаем обратно на диван. Склоняя голову набок, Келси прислоняется к моему плечу.
— Что мне делать? — спрашиваю я.
— Ну, я не говорю, что это лучший подход. Но…
— Продолжай. Я слушаю.
— Ты всегда можешь позволить ему взять тебя в картотеке и трахнуть воле стены.