Губернию именовать Новороссийской. Очерки истории Северного Причерноморья: читать начало книги онлайн

В этих условиях донцы получили указание оставить развалины крепости, тем более, что османы предлагали в обмен на это выгодную сделку.

В декабре 1641 года в Москву прибыл молдавский посол И. Остафьев, представивший план мирного урегулирования конфликта вокруг Азова. Формально, предложения исходили от господаря Молдавии Василие Лупу, но в конечном счёте за ними стоял сам великий визирь Порты Мустафа-паша.

Посол сообщил, что в случае, если Москва убедит казаков оставить Азов, то Османская империя готова поддержать Россию в конфликте с третьим государством (прозрачный намёк на Речь Посполитую) и будет препятствовать набегам крымцев на российские владения.

Весной 1642 года, когда османы уже готовились выступить в новый поход, план господаря был принят. При этом российские дипломаты совершили грубый просчёт.

Они не стали добиваться официального согласия Порты пойти на данные условия, а удовлетворились «писаниями» Лупу. Донцы покинули Азов без «юридически-обязывающих» договорённостей с турецкой стороной. В дальнейшем это позволило туркам уклониться от выполнения своих обязательств.

Сразу после занятия крепости османы стали разорять казачьи городки на Дону. Формально их за это нельзя было упрекнуть, поскольку Донское войско не являлось ни субъектом договорённостей, ни частью Российского государства.

Тем не менее, крупные набеги крымских ханов на южные уезды России в 1642–1644 годы действительно не предпринимались.

Само участие в выработке решения по азовскому кризису Молдавского княжества способствовало его сближению с Россией. Теперь у Ясс с согласия заинтересованной в переговорах Порты, появилась возможность поддерживать официальные контакты с Москвой. Пользуясь этим, Лупу делился полезными для России сведениями о военной и дипломатической активности османов. При том, что молдавские отряды были вынуждены участвовать в турецкой осаде Азова.

Сам факт успешных военных действий на Дону против угнетателей Молдовы (Османской империи и Крымского ханства) сильно поднял престиж России в глазах молдаван.

В 1656 году уже сын Михаила Романова Алексей принимал молдавского митрополита Гедиона с официальной просьбой княжества принять его «под руку» русского царя.

Активное участие в событиях под Азовом принимали казаки-запорожцы. Объективно они были заинтересованы в захвате своими собратьями донской крепости, поскольку это позволяло сечевикам продолжать морские походы на османские города вопреки запретам польских властей.

Доктор исторических наук Борис Флоря констатирует: «В конце 30-х годов на Дону фактически соединились между собой военные силы Дона и Запорожья. Уже в 1638 году, по оценке самих донских атаманов, в Азове число запорожцев не уступало числу донцов и крупные отряды запорожцев находились здесь практически в течение всего времени, пока крепость находилась в руках казаков».

Примечательно достижение договорённости во время польско-турецких переговоров 1640 года о том, что Речь Посполитая предпримет шаги для ухода запорожцев из Азова. «Сидельцам» из числа сечевиков направлялись королевские универсалы с призывом вернуться назад на условиях амнистии за участие в антипольском восстании 1637–1638 годов. Но скорее всего они не возымели должного действия.

И всё это лишь через два десятка лет после того, как во время похода на Москву польского королевича Владислава запорожское войско нещадно разоряло Россию.

С тех пор многое поменялось. Речь Посполитая, ранее потворствовавшая активности казаков против турок, теперь предпочитала жить с Портой в мире. Это фактически закрыло для запорожцев путь в низовье Днепра, лишало их важных ресурсов.

Вместе с тем Российское государство, пусть таким как в Азове «гибридным» способом, вело наступление на османские владения в Причерноморье. И это более соответствовало объективным интересам Сечи, нежели умиротворение Порты Польшей.

Если не считать совместных действий воинства Дмитрия Вишневецкого и российских стрельцов против османов в XVI веке, «Азовское сидение» являлось едва ли ни первой крупной кампанией Запорожского войска в интересах Российского государства.

Несмотря на то, что Азовскую крепость в 1642 году пришлось вернуть османам, её взятие и героическая оборона казаками не прошли зря. Благодаря этим событиям Россия выиграла драгоценное время, необходимое для укрепления своих южных границ, сильно потрёпанным в Смутное время.

Ещё в 1632 и 1633 годах войска Крымского ханства почти беспрепятственно совершали крупные вторжения в Россию, дойдя до Оки. Это очень негативно сказалось на действиях русских в ходе Смоленской войны с Польшей.

В 1635 году российское правительство приступило к реанимации Засечной черты вдоль Оки между Мещерскими и Брянскими лесами. За тем к югу от неё началось строительство новой оборонительной линии, получившей впоследствии название Белгородской.

Её возведение началось с крепостей, лежавших на основных направлениях татарских набегов: Козлов, Тамбов, Ефремов, Чугуев и ряде других.

Именно взятие Азова позволило российским дипломатам без особых опасений отвергнуть требование крымского хана разрушить новые укрепления на южных границах. Ведь имея казачий форпост на Нижнем Дону, Крым теперь и сам был вынужден думать об обороне. А кроме того, султан ежегодно принуждал крымцев к походам на Азов. На время им стало не до набегов вглубь России.

Тем временем шло создание сплошной оборонительной линии от верхнего течения Ворсклы до Дона и далее по реке Воронеж к Цне (протяжённостью в 800 км). Здесь построили 18 крепостей, новым центром обороны вместо Тулы становился Белгород.

Началось заселение больших пространств с плодородными почвами между старой Засечной чертой и новой Белгородской линией. Участие в данном процессе принимали и переселенцы из русинских воеводств Речи Посполитой – казаки и крестьяне.

По завершению послеазовского «перемирия» крымцы вновь устремились в набеги на юг Российского царства. В 1644–1645 годах им ещё сопутствовал успех (большой полон) в Рыльском и Путивльском уездах. Но уже с 1647 года, когда сооружение Белгородской линии завершилось, набеги оборачивались полной неудачей. В этих условиях крымская знать стала терять интерес к российскому направлению для вторжений, чаще выбирая польский маршрут.

Ещё одним аспектом «Азовского сидения» стало возвращение на Дон ногайцев, ранее переселённых крымскими ханами в Северное Причерноморье. Этот процесс негативно сказывался на боеспособности крымской армии, важнейшей частью которой были кочевники – ногайцы.

Дальнейшее укрепление южных рубежей России привело к кризису набеговой экономики Крымского ханства, что в конечном счёте уменьшило военные возможности Османской империи к северу от Чёрного моря.

Таким образом значение событий под Азовом 1637–1642 годов выходило далеко за пределы самой зоны боевых действий. Они стали своеобразным катализатором геополитических процессов, происходивших в Восточной Европе на заре Нового Времени.

Поднестровское гетманство как предвестник Новороссии

Одним из предвестников создания Новороссийской губернии Российской империи стало поднестровское гетманство в составе Крымского ханства.