Губернию именовать Новороссийской. Очерки истории Северного Причерноморья: читать начало книги онлайн

Следует заметить, что в подавляющем большинстве черногорцы стали рядовыми поселенцами, поскольку не имели на родине офицерских чинов, которые можно было бы конвертировать в соответствующие российские звания.

В тоже время они чувствовали себя гораздо увереннее в отношении провинциальной сербской офицерской аристократии, нежели украинские «денщики» (фактические крепостные офицеров) или молдавские поселяне. Ведь последние с точки зрения родного княжества, находящегося неподалёку от Новой Сербии, были преступниками. Высылка из провинции для них была равносильна уголовному наказанию. Сказывался и задиристый нрав горцев.

Среди других простолюдинов провинции черногорцы стали проявлять наибольшую готовность к силовым действиям против Хорвата и его окружения.

В августе 1760 года был раскрыт заговор под руководством двух прапорщиков (Андреевича и Богдановича) из черногорской команды. Они планировали убийство командующего и ряда офицеров, захват провинциальной казны, уничтожение архива. С захваченными деньгами они планировали скрыться. Расследование выявило 69 участников данного заговора. Ответственность же была довольно мягкой – денежные штрафы и перевод в другие подразделения.

В том же году в Новой Сербии произошли события, которые командующий провинцией расценил как мятеж.

Воспользовавшись тем, что в ожидании набега крымцев поселянам было роздано оружие, группа солдат, унтер-офицеров и обер-офицеров (среди которых ведущую роль играли черногорцы) решила организовать демонстрацию у штаб-квартиры Хорвата и потребовать причитающегося жалования и провианта.

Командующий отдал приказ стрелять по демонстрантам картечью. В назидание другим «оппозиционерам» тела убитых несколько дней были выставлены на показ.

Сразу после данного инцидента Петербург принял версию ново-сербского «губернатора» об имевшем место мятеже. Но после восшествия на престол Петра III и Екатерины II эти события стали предметом расследований, по итогам которых Хорват лишился своей должности и был сослан в Вологду.

Решение же о закрытии «черногорского проекта» колонизации приграничных степей было принято российским властями ещё до трагических событий в Новой Сербии. Это произошло по итогам прихода в Россию последней крупной группы (800 человек) переселенцев, оформленных в документах как «черногорцы» в конце 1758 года.

Эта была одна из самых дорогих экспедиций. Только для выплаты жалования её участникам во время следования и карантина российскому послу в Австрии пришлось взять крупный кредит в 12 тыс. имперских гульденов.

Однако по прибытии в Киев почти 600 человек сославшись, что они сербы, а не черногорцы попросились в Новую Сербию, в черногорской же команде согласились числиться лишь 218 человек.

Таким образом, стало очевидным, что черногорская военно-поселенческая колонизация стала профанацией. Вместо профессиональных военных, готовых поселиться на южных рубежах России вербовщики набирают все больший процент сербских обывателей в австрийских владениях.

Последние, в большинстве своём нацеливались лишь на «временную работу». Кроме прочего, данный подход был чреват дипломатическим конфликтом с Габсбургами.

Дела по Черногорской комиссии были закрыты в 1759 году, и черногорцам, желающим переселиться в Россию, предлагалось делать самостоятельно, на месте получая все причитающиеся выплаты и льготы.

Таким образом решение Екатерины II учредить над ново-сербскими и славяно-сербскими полками, как и Украинской укреплённой линией Новороссийскую губернскую администрацию диктовалось ещё и стремлением не допустить нарастания социальной напряжённости на южной окраине империи.

Ведь, выражаясь языком конфликтологии, к началу 60-х годов в Новой Сербии сформировалась «воронка противостояния», которая могла вовлечь всё население провинции и, учитывая культурные различия, вылиться межэтнический конфликт.

Снятие запрета на переселение в Новую Сербию свободных жителей из Левобережной Украины, приток старообрядцев из польских владений, русских дворян и крепостных крестьян, привели к стремительной русификации края, в условиях которой черногорско-сербские противоречия быстро потеряли прежний накал.

«Вторая созидательница Новой России». Екатерина Великая и начало русско-украинской колонизации Причерноморья

«34 года правления Екатерины – суть 34 лета Истории Новороссийской». Так характеризовал государственную деятельность Екатерины II один из первых исследователей истории Новороссийского края, одессит Аполлон Скальковский. В этих трудах императрица добилась потрясающих успехов. Но было бы большой ошибкой воспринимать их как работу «с чистого листа».

Вместе с императорской короной Екатерина II унаследовала клубок нерешённых проблем в развитии недавно присоединённого региона к югу от Малороссии и на стыке границ с Османской империей и Польшей. Без их решения не могло быть и речи о том, чтобы эта стратегически важная провинция (получившая впоследствии статус Новороссийской губернии) стала бы локомотивом развития Российской империи.

По состоянию на начало 1760-х годов земли будущей Новороссийской губернии были разделены между пятью административными субъектами: военно-поселенными провинциями Новая Сербия и Славяно-Сербия, Новослободским и Бахмутским казачьими полками, а также Украинской укреплённой линией. В предшествующие десятилетия здесь внедрялись разнообразные и порой противоречивые модели переселенческой политики.

В заселении Новой Сербии и Славяно-Сербии основной акцент был сделан на привлечение иностранных колонистов. Для несения пограничной службы сюда приглашались православные выходцы из Сербии, Македонии, Дунайских княжеств. В качестве денщиков разрешалось принимать малороссов из польских владений. Прямое переселение казаков и крестьян из Малороссии и внутренних губерний России в эти провинции было запрещено. Для привлечения иностранцев правительство применяло существенные преференции: безвозмездную раздачу крупных земельных владений, выплату «подъёмных» денег и жалования, право беспошлинной торговли и промыслов.

Создание Новосербской провинции сопровождалось в своё время массовым выселением отсюда выходцев из Малороссии, обживавших эти места до прихода балкарцев. В 1753 году здесь насчитывалось 3828 казачьих и крестьянских дворов (около 11,5 тыс. душ мужского пола). По указам Елизаветы Петровны прежние жители этой части Заднепровья должны были селиться рядом с Новой Сербией, «на 20 верст в глубь запорожских земель». Таким образом был создан Новослободский казачий полк.

На протяжении 50-х годов в Новой Сербии, по сути, происходило замещение населения. Балканцы занимали место выселяемых отсюда казаков и малороссийских крестьян. Однако вследствие того, что иностранная колонизация протекала недостаточно интенсивно, численность населения этой провинции сокращалась. К 1761 году она составляла 6305 душ мужского пола (почти в 2 раза меньше, чем в 1753 году). Не менее сомнительной была и экономическая сторона данной реформы: за 12 лет существования Новой Сербии (1752–1763 годы) на обустройство иностранных колонистов было выделено около 700 тысяч рублей. Гораздо более крупную сумму указывает в своих работах ведущий научный сотрудник Института славяноведения РАН Инна Лещиловская. Она приводит оценку общих расходов российской казны «на освоение и подъём Новой Сербии» в 7 млн рублей. Для понимания масштаба этих расходов надо учитывать, что объём государственного бюджета Российской империи в 1763 году составлял 17,2 млн рублей.

Тем временем население Новослободских поселений росло гораздо быстрее, чем в Новой Сербии, причём без существенных ассигнований. На 1 января 1763 года здесь было зафиксировано 19625 душ мужского пола. Это было следствием более демократичной переселенческой политики: проживать здесь могли не только свободные переселенцы-малороссы из Правобережной Украины, но и запорожские казаки, русские старообрядцы из польских и османских владений. Распространённым методом миграции крестьян и казаков из Гетманщины в Новослободские селения был переход через польские владения.

Замкнутые этнические сообщества, образовавшиеся в Новой Сербии стали благоприятной средой для коррупции и произвола. В 1760 году в Новомиргороде (административном центре Новой Сербии) разразилось вооружённое восстание рядовых против главы провинции, генерал-лейтенанта Ивана Хорвата и высокопоставленных офицеров. Как позже было установлено следствием, Хорват присвоил 65 тыс. рублей, предназначенных на выплату жалования. Пятеро руководителей этого восстания были казнены, однако Хорват лишился своей должности, имения и был выслан в Вологду.

Напряжённо складывались и межэтнические отношения в регионе. Для высвобождения земель для балканских переселенцев власти применяли воинские команды. Запорожские казаки были не довольны образованием Новой Сербии на бывших землях своего войска, из-за чего происходили вооружённые стычки. Слободские поселяне жаловались на то, что сербские офицеры насильственно заставляли их работать в личных хозяйствах, допускали рукоприкладство. Большинство таких жалоб местные власти оставляли без ответа.

При этом недоукомплектованные полки иностранных переселенцев являлись весьма слабым прикрытием границы с Османской империей и Крымским ханством.

Екатерину II ситуация на южной границе волновала настолько, что уже в 1763 году, спустя год после воцарения, она направила специальную комиссию в Новую Сербию и соседние провинции во главе с генерал-поручиком Алексеем Мельгуновым. Последний, кстати, был единственным сподвижником Петра III, помещённым под арест во время переворота 1762 года. Однако новая правительница умела ценить деловые качества даже своих политических оппонентов, и поэтому бывший вельможа недолго сидел без дела.

В своё время в Петербурге циркулировал анекдот о том, что Мельгунов был причастен к злоупотреблениям новосербской администрации. Когда над Хорватом за многочисленные проступки ещё только начинали сгущаться тучи, он якобы попытался подкупить влиятельных царедворцев. Среди них был и Мельгунов. Последний честно рассказал императору Пётру III о полученном подношении. Государь расхвалил своего любимца, забрал себе половину суммы и повелел Сенату решить дело в пользу наместника.