В тени скалы: читать начало книги онлайн

Сначала предвестием неприятностей стали внезапные пропажи людей – не из костяка группы Тарека, но из кругов, тесно связанных с ней, – осведомители, контрабандисты. Исчезали они бесследно…

По опыту контрразведчика Ясем Тарек знал, что люди всегда оставляют следы, даже пропадая внезапно. А если следов нет, значит, поработали спецслужбы, и весьма сноровисто, с прицелом на будущее, раз им удалось сохранить втайне эти аресты.

Следовало ожидать массовую облаву на группу сопротивления, возглавляемую Тареком. Он пытался в течение нескольких недель небезуспешно вывести из-под возможного удара часть своих людей.

И все же почва начала уходить из-под ног неожиданно, как зыбучие пески. Посыпались сообщения о серии арестов. Спецслужбы нового шиитского правительства вкупе с американцами производили задержания уже не таясь. И эта открытость напугала Ясема не меньше, чем недавние «исчезновения».

Пришли и за Тареком, безошибочно отыскав его в лабиринтах старого города, пострадавшего от бомбежек и скрывающего в своих недрах многих, не желающих контактировать с властями.

Наводку спецназовцы, пытавшиеся осуществить арест, получили верную. Если бы Ясем незадолго до их появления не вышел из дома к соседу и если бы не свалившаяся на Багдад песчаная буря, попал бы он в те самые застенки Хартии, где сам когда-то допрашивал с завидным пристрастием подозреваемых в заговорах против Хусейна или в работе на иностранные спецслужбы. Оказаться в роли допрашиваемого – перспектива унылая.

Услышав шум на улице, Ясем выскочил на дорогу из соседского дома, его заметили, началось преследование. На узких улицах это было возможно только на своих двоих. Бойцы, топоча тяжелыми ботинками, буквально дышали в затылок. Стреляли вслед, не особо беспокоясь о редких прохожих. Те заботились о себе сами, забегая в дома, магазины и просто плашмя бросаясь на камни мостовой. Перманентная война выработала у горожан определенный алгоритм действий. Они начинали проявлять эмоции после – кричали, жестикулировали, грозили вслед удалявшимся солдатам, правда, убедившись сперва, что стрелявшие их не услышат и не вернутся.

Ясем бежал, не оглядываясь. Он пригибался, петлял, когда его то и дело осыпало крошевом со стен, выбитым пулями, не отстреливался, не тратил на это время. Несся навстречу горячему ветру, царапавшему лицо песчинками разгорающейся бури. Несся, как песчаный лис, наделенный природой острым слухом и зрением и пушистыми лапами, которые защищают от раскаленного песка, лис, привычный к жажде и к тому, что не каждый день удается насытиться.

За семь лет противостояния оккупантам Тарек успел снова испытать на своей коже, дубленной войной и службой сначала в Мухабарате, а затем и в ССБ, и нужду, и голод, как в детстве и юности. Но все это делало его только злей, ловчей и профессиональнее.

Ясем прекрасно знал Багдад, его не пугала вломившаяся на улицы города песчаная буря… Он растворился в рыжей мгле, нырнув в небольшую парикмахерскую, куда его впустил хозяин цирюльни – худощавый, спортивного телосложения, с голубыми глазами, что не редкость для арабов.

Парикмахер спрятал Тарека от погони, не мешкая, не испугавшись, что солдаты расстреляют его или разгромят цирюльню, заметив, что он пытается помочь беглецу.

Когда солдаты благополучно пробежали мимо, а Ясем едва не задохнулся в пыльном тайнике под топчаном, покрытым сверху ковром, парикмахер постучал по доскам тайника с издевательским вопросом: «Ты еще там?» И эта ироническая интонация задала тон всему их дальнейшему многолетнему общению и дружбе.

Тарек назвался Басиром Азаром. Подлинное имя было на слуху у спецслужб Ирака и оккупационных сил. Многие теракты группа, возглавляемая Тареком, брала на себя, и за ее лидером велась активная охота.

Но и Кабир Салим, так звали парикмахера, оказался на поверку не тем, за кого себя выдавал. Салим предложил беглецу кров и работу напарником в цирюльне. И это стало отличным прикрытием для Ясема, чтобы продолжить подпольную террористическую борьбу за свободу родного Ирака от американцев и новой власти, утвержденной Западом.

Целых три года длилась дружба Кабира и Ясема, пока наконец Тарек, опытный контрразведчик, не догадался, что работает бок о бок в цирюльне не с кем иным, как с российским офицером нелегальной разведки.

Впрочем, и Кабир не подозревал, что пригрел не простого багдадца, а полковника ССБ, в свое время приближенного к Саддаму Хусейну, состоявшего некоторое время в личной охране иракского лидера.

Кабир не сразу вычислил его, потому что некий Басир Азар, о котором Салим запрашивал Центр, в самом деле существовал, являлся бывшим офицером иракской армии, но не имел отношения к спецслужбам. Ответ на запрос удовлетворил Кабира на тот момент вполне. Басир устраивал его как помощник и как человек, обиженный и преследуемый властями, – такой будет вести себя тихо и осторожно.

Так и было до тех пор, пока Басир не заподозрил хозяина цирюльни в работе на спецслужбы и не послал своего человека следить за Кабиром, когда тот направлялся на явочную квартиру для встречи со связным. Кабир ушел от слежки, что вызвало еще больше подозрений у Ясема…

В итоге между Тареком и Кабиром состоялся откровенный разговор. К тому моменту Кабир уже знал настоящее имя своего напарника и кто он на самом деле. В свое время Тарек приезжал в СССР в качестве представителя Мухабарата для обмена опытом с КГБ. По присланной Кабиром в Центр фотографии Басира Азара его опознал как Ясема Тарека один из ветеранов-чекистов, курировавший много лет назад иракскую делегацию.

В то время, когда Ясем планировал разоблачить Кабира как разведчика, неожиданно сам оказался и в роли разоблаченного, и в качестве объекта вербовки российской разведки.

Судьбоносный для Тарека разговор состоялся в той же цирюльне в старом районе Багдада. Как и три года назад за окнами цирюльни надоедливо, по-мышиному, скребся песок, нанесенный ветром из пустыни…

Когда Ясем подписал согласие работать на российскую разведку, он испытал неожиданно для себя облегчение. Словно его долгие годы болтало в штормовом море, и вдруг он не только увидел землю, но и дно ударило по ногам долгожданной твердью. Пусть дно и было каменистым, зато впереди маячил берег с пальмами, пресной водой и, главное, людьми – а Тарек знал, как с ними обращаться. Он всегда чувствовал себя охотником-хищником – главным в пищевой цепи. Но события последних лет поставили его в условия, где практически все вокруг хищники и воцарился закон джунглей. Не тот, который описан в доброй детской книжке (английским колонизатором, одним из тех, что осваивал мировое пространство, постреливал в туземцев, а на досуге творил доброе, мудрое, вечное), где пантера разговаривала с человеком и утверждала, что они одной крови. Нет. Другой закон. Как в реальной жизни, когда волк, попавший в овечье стадо, не только схватит добычу, чтобы утолить голод, но и пробежит между испуганными овцами, клацая зубами направо и налево, разрывая глотки, опьяненный кровью и безнаказанностью, устрашая и демонстрируя силу…

В такой обстановке Тарек успевал только отстреливаться, отмахиваться кулаками, бить, не разбирая, где свои, а где чужие. Поэтому единственным условием, при котором он дал согласие работать на Россию, было то, что он будет в дальнейшем работать в любой арабо-язычной стране, кроме Ирака. Объяснил он это патриотическими чувствами и присягой, которую не может нарушить, однако настоящие мотивы не афишировал.

Тарек с радостью заложил бы многих своих бывших коллег, кого не уважал и считал предателями иракского народа. Но в волчьей стае Тарека слишком хорошо знали – его повадки, манеру работы, большинство связей, осведомителей, имена которых фигурировали в отчетах. Теперь новая власть получила доступ к этим документам, и, хотя за десять лет после вторжения Ясем наработал новые контакты, они все же были применимы для террористической деятельности в большей степени, чем для разведывательной. Однако и они могли сгодиться.

…Песчаная буря стихла, оставив песчаные холмики по углам комнаты, которую снимал Тарек у медника с Сук ас-сарая [Сук ас-сарай – старейший рынок Багдада. Там торгуют коврами, изделиями из меди и жести, тканями и многим другим], и тонкий слой пыли на столе и на небольшом платяном шкафу, старом, обшарпанном, из семидесятых годов прошлого века с зеркалом на дверце.

Вернувшись из парикмахерской окрыленным открывшимися перспективами возвращения в профессию, пусть и под другим флагом, Тарек разлегся на скрипучей кровати, сунув под подушку в несвежей наволочке иракский ТТ.

Кабир со своим заданием, полученным из Центра, в ближайшие дни уезжал в Эрбиль, оставив Ясема «на хозяйстве» и пообещав перед отъездом познакомить со связным.

2014 год. Багдад

Тарек не посчитал нужным прихорашиваться перед встречей с человеком из Центра. Красивые дорогие вещи остались в прошлой жизни. Он одевался, как торговец с базара – дешевая застиранная рубашка, потертые джинсы и неизменные шлёпки, иногда стоптанные сандалии и белая гутра с уккалом. Вот гутра у него всегда сияла белизной.

Своим запущенным внешним видом он словно протестовал, мол, лишили меня всего, так я могу и в рубище ходить.