Дмитрий открыл окно и вдохнул свежий влажный воздух. Парк укутывал белый туман, от реки тянуло прохладой. Ярцев спустился на первый этаж, сварил себе кофе. Спросонья упустил пышную пенку, обжег руку о турку. От Клушиной одни проблемы.
Похоже, дальше будет только хуже. Дмитрий потер покрасневшую кожу, вспомнил Романа Соболева. Хорошо его Софья приласкала! Если мышь серую обыкновенную довести до ручки, она теряет страх и идет в атаку с яростью обреченной.
В офисе Ярцев появился рано, посмотрел вечернюю почту, подписал бумаги. В восемь пришла секретарь. Он слышал, как Анна Андреевна ходит по приемной, поливает цветы.
День у Ярцева начался как-то странно. Он начался с ночного звонка Софьи. Идиотского и наглого. Ярцев снова разозлился, вызвал главу юридического отдела. Обрисовал ситуацию. Опытный юрист не удивился, слушал внимательно, вопросы задавал по делу.
Юрист как врач или священник — обязан хранить профессиональную тайну.
— Понял, Дмитрий Игоревич. К обеду принесу договор, — юрист вышел из кабинета, а в душе Дмитрия поселилось непонятное беспокойство.
И вдруг он понял — это не беспокойство, это волнение от предстоящей встречи с Софьей. Только этого ему и не хватало — переживать из-за свидания с Клушей! Разумеется, надо держать ухо востро — кто знает, что эта курица еще придумает?
В обед Дмитрий снова отправился в любимое кафе Софьи. Она уже сидела за столиком у окна, в бесформенной одежде, с волосами, забранными на затылке в пучок.
Ярцев положил перед Софьей договор:
— Читай.
— Добрый день! — лучезарно улыбнулась ему Клуша. — Спасибо, что нашел время принести договор лично.
Она откровенно издевалась. Ярцев шумно отодвинул кресло и сердито сел напротив Софьи, заказал кофе и сверлил Клушу глазами, пока та медленно вникала в суть договора.
— А в суде он будет иметь силу? — поинтересовалась Софья.
— Нет, — ухмыльнулся Дмитрий. — Кто ж такой бред примет к рассмотрению?
— Тогда зачем он нужен?
— Ты захотела, — пожал он плечами.
— А что же ты не сказал об этом?
— Не маленькая, сама должна соображать. Это джентльменское пари. Так что не сомневайся, я тебя на деньги не кину. И тебе не советую этого делать, — зря он добавил последнюю фразу. Клуша всегда была патологически честной и щепетильной.
Софья отодвинула бумаги, посмотрела в глаза Дмитрию.
— В другое время я бы ни за какие блага мира не стала иметь с тобой дела. Но так сложились обстоятельства. Я буду на тебя работать. Это именно работа, ничего больше. Деньги на мою с сыном поездку вычти из моего вознаграждения. На брендовые шмотки для меня можешь тратить сколько пожелаешь — я в этом ничего не понимаю и после пари все тебе верну до последних чулок.
— Зачем? Себе оставишь. Мне они не нужны.
— Мне они тоже не нужны. Носить некуда, — отрезала Софья. — Дальше — никаких интимных отношений.
— В договоре это прописано.
— Раз договор не имеет юридической силы, то не лишним будет повторить.
Тем не менее, Софья подписала договор, Ярцев тоже поставил размашистую подпись, забрал свой экземпляр.
Клушина протянула Дмитрию руку:
— Договор на честное слово. Удивишься, но я тебе верю.
Дмитрий пожал ее руку. Ладонь у Софьи была узкой и прохладной.
Неожиданно для себя Ярцев поцеловал руку Софьи. Она замерла и уставилась на него испуганными глазами:
— Ты это зачем?