Спящие красавицы: читать начало книги онлайн

Женщина не побежала в лес и не сверкала пятками по Болл-Хилл, в ту сторону, где она, слившись с другой дорогой, проходит над Болл-Фэрри-Крик. Она стояла на месте, глядя через плечо. Этот взгляд, в сочетании с голой задницей женщины, выступающей из-под пол рубашки, был странно кокетливым; она выглядела как модель из календаря Альберто Варгаса.[40]

Часто дыша, ее рот был полон металлического привкуса из-за выброса адреналина, Лила дала задний ход и развернулась на грязной подъездной дорожке, которая вела к аккуратному маленькому фермерскому домику. На крыльце стояла женщина, укачивающая на руках ребенка. Лила опустила стекло и сказала:

— Зайдите внутрь, мэм. Немедленно.

Не дожидаясь, чтобы посмотреть, сделает ли та, как ей приказано, Лила включила переднюю передачу и покатила обратно к Болл-Хилл, в том направлении, где стояла женщина, осторожно, чтобы объехать сбитый почтовый ящик Она могла слышать, как изогнутое переднее крыло скребет по одной из шин.

Пискнула рация. Это был Терри Кумбс.

— Первый, это четвертый. Ты где, Лила? Езжай сюда. У нас тут, за лесопилкой, парочка мертвых метамфетоваров.

Она схватила микрофон, сказала: «Не сейчас, Тер», и отбросила его на сиденье. Она остановила машину перед женщиной, расстегнула ремешок на кобуре и, выйдя из патрульного автомобиля номер один, в шестой раз в качестве офицера правоохранительных органов вытащила свое служебное оружие. Когда она посмотрела на эти длинные, загорелые ноги и высокие груди, она вспомнила разговор, состоявшийся на её подъездной дорожке — это было всего лишь пятнадцать минут назад? Чего уставился? спросила она. Антон ответил, Утренний стояк.

Если не эта женщина, стоявшая посреди Дулинг-Таун-Роуд, может его вызвать, то тогда Лила не знала, кто.

— Руки вверх. Подними их прямо сейчас.

Леди Эйвон, она же Утренний стояк, подняла руки.

— Ты знаешь, насколько близко ты только что была от смерти?

Эви улыбнулась. Лицо просияло.

— Не так уж и близко, — сказала она. — Все было в твоих руках, Лила.

Старик говорил с легкой дрожью в голосе.

— Я не хотел ее двигать.

Кошка, окраса коричневая табби,[41] лежала в траве. Судья Оскар Сильвер сидел рядом с ней, трава окрасила его колени в хаки. Развалившаяся на боку, кошка казалась почти нормальной, за исключением правой передней лапы, которая свободно висела в гротескной V-образной форме. Приглядевшись внимательней, вы могли увидеть кровавые спирали в ее глазах, окаймляющие зрачки. Ее дыхание было неглубоким, и она, вопреки здравому смыслу и инстинкту раненой кошки, мурлыкала.

Фрэнк присел рядом с кошкой. Он поднял солнцезащитные очки на лоб и прищурился от сильного утреннего света.

— Мне очень жаль, судья.

Сильвер не плакал, но был на грани. Фрэнк ненавидел на все это смотреть, хотя его ничего не удивляло: люди любили своих питомцев, часто с той степенью открытости, которую они не могли себе позволить по отношению к людям.

Как психиатры это называют? Замещение?[42] Ну, любовь всегда тяжела. Фрэнк знал, что в этом мире тебе нужно действительно держаться подальше от тех, кто не любит даже кошек или собак. И ты, конечно же, должен был следить за собой. Держать ситуацию под контролем. Оставаться спокойным.

— Спасибо, что приехали так быстро, — сказал судья Сильвер.

— Это моя работа, — сказал Фрэнк, хотя это была не совсем правда. В круг его обязанностей, как единственного офицера службы контроля за животными округа Дулинг, работающего на полную ставку, больше входили еноты и бродячие собаки, чем умирающие кошки. Он считал Оскара Сильвера другом, или кем-то очень близким к этому. Прежде чем почки судьи отправили его в завязку, Фрэнк неоднократно делил с ним столик и пиво в Скрипучем колесе, и именно Оскар Сильвер подсказал ему фамилию адвоката по разводу и предложил записаться на прием к психотерапевту. Сильвер также предложил «кое-какие советы», когда Фрэнк признался, что иногда поднимал голос на свою жену и дочь (не говоря уже о том моменте, когда он пробил кулаком кухонную стену).

Фрэнк не встретился ни с адвокатом, ни с психотерапевтом. Что касается первого, он все еще верил, что сможет помириться с Элейн. Что касается последнего, то он чувствовал, что вполне может контролировать свой темперамент, если только люди (например, Элейн, да и его дочь, Нана) поймут, что в душе он лелеет только лучшие намерения.

— Она у меня с тех пор, как была котенком, — сказал судья Сильвер. — Нашел ее за гаражом. Это произошло сразу после того, как Оливия, моя жена, умерла. Я знаю, это звучит довольно смешно, но это казалось… посланием.

Он вытянул вперед указательный палец, и осторожно погладил между ушей кошки. Хотя кошка продолжала мурлыкать, она не повернула шею к пальцу и не отреагировала. Ее окровавленные глаза постоянно смотрели в зеленую траву.

— Может быть, так и было, — сказал Фрэнк.

— Мой внук назвал ее Какао. — Он покачал головой и скривил губы. — Это был проклятый Мерседес. Я видел его. Я выходил за газетой. Должно быть, гнал за шестьдесят. И это в жилом районе! Какие причины для этого могут быть?

— Никаких причин. Какого цвета был Мерседес? — Фрэнк подумал о том, что говорила ему Нана месяцами ранее. Какой-то парень в том месте, где она разносила газеты, живущий в одном из больших домов в верхней части Бриара, имел склонности к быстрой езде. Зеленый Мерседес, подумал он, она говорила, что у него был зеленый Мерседес, и тут же услышал:

— Зеленый, — сказал судья Сильвер. — Он был зеленым.

Рычание вкралось в кошачье мурлыкание. Подъем и падение её боков оживились. Ей было очень больно.

[40] американский художник перуанского происхождения, рисовавший полуобнажённых игривых девушек в стиле пинап. (англ. to pin up «прикалывать», то есть плакат, прикалываемый на стену)

[41] черный узор на медно-коричневом фоне. Глаза медного, оранжевого, желтого или карего цвета с черным ободком. Нос кирпично-красный, подушечки лап черные или коричневые.

[42] замещение (псих.) — это механизм психологической защиты от неприятной ситуации, в основе которого лежит перенос реакции с недоступного объекта на доступный или замена неприемлемого действия приемлемым