В а р я. Поместимся. Четверо лежачих, военврач да мы вот.
П л ю щ. Все одно. Таскать за собой этого гада…
В а р я. Заживает у него.
П л ю щ. Тебе-то что от того?
Р о г а т и н. Приказа такого не было — в расход. Ежели б приказ, тогда конечно.
В а р я (Рогатину). А ты чем занялся тут?
Р о г а т и н (показывает на сапог). Прохудились, видишь? По болоту все.
В а р я. Тебе что велено было?
Р о г а т и н. Так готовы носилки.
В а р я. Эти, что ли? На них и до машины политрука не дотащишь. А ну, марш в лес! Жердь сруби какую следует.
Р о г а т и н. Так прохудились, говорю.
Плющ поднимает лежащий у сарая топор, направляется к воротам.
В а р я. (Плющу). Куда?
П л ю щ. В лесок. А может, и ты со мной? Жердинку срубим. Заодно.
В а р я. Гляди, ожил. И ребрышки уже не болят.
П л ю щ. Что ребра? Голова не ополовинена и прочие важные органы тоже.
В а р я. Кобель! (Уходит в сарай.)
П л ю щ (вслед ей). Вчера вроде по-другому называла. (Направляется к воротам.)
Из избы доносится стон. Плющ остановился, прислушивается.
В а с я. Кто это?
Р о г а т и н. Савельев. Политрук.
П л ю щ. По живому его режет, гад.
Р о г а т и н. Шевелев-то? Да не, не режет он, куда ему? (Обувается.) Липсо — тот сразу б, конечно. У политрука-то, как фонтан, било. Вверх — вниз, вверх — вниз. Артерия называется, вот. Так нету ж Липсо. Уехал. Раненых увез. Тяжелых. А Шевелев какой хирург? В июне только кончил, бумажку в зубы — езжай, лечи. Повязки только и умеет.
П л ю щ (мрачно). Ничего, насобачатся они на нас. (Направился к крыльцу, принялся сбивать топором перила.)
Р о г а т и н. Зачем?
П л ю щ. Жердь выйдет. Для носилок.
Р о г а т и н. Тут люди живут.
П л ю щ. Переживут. (Оторвал перила, бросил их к ногам Рогатина.)
Из избы вышла А н я с ведром в руке. Остановилась, смотрит.
Р о г а т и н. Извиняюсь, пришлось, так сказать, реквизовать для вывезения раненых. Возвернемся — обязуюсь собственноручно восстановить.