Персия. Рождение и крах древней сверхдержавы: читать начало книги онлайн

Lloyd Llewellyn-Jones

THE PERSIANS

Copyright © 2022 Lloyd Llewellyn-Jones

The right of Lloyd Llewellyn-Jones to be identifi ed as the Author of the Work has been asserted by him in accordance with the Copyright, Designs and Patents Act 1988

First published in 2022 by Wildfi re, an imprint of Headline Publishing Group An Hachette UK company

Перевод А. Люльчака под редакцией М. Бажатарник

© Люльчак А. С., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Часть 1

Создание империи

Кем были персы? Как они создали империю и почему это сделали? В первой части исследования мира древних персов наше внимание будет сосредоточено на хронике событий. Мы охватим в общей сложности около 900 лет, начиная с появления персов в Центральной Азии и их последующей миграции на Иранское нагорье. Неуклонно продвигаясь на запад и, наконец, обосновавшись на юго-западе Ирана, кочевые персы, разделенные на племена, управляемые теми, кого мы могли бы назвать ханами (традиционный титул, даваемый вождям кланов в Центральной Азии)[1], столкнулись с рядом древних коренных народов, включая культурно развитых, оседлых эламитов, живущих в городах. Элам представлял собой одно из наиболее значительных обществ Месопотамии и имел тесные культурные связи с великими игроками ближневосточного мира – вавилонянами и ассирийцами. Источники доказывают, что с годами персы и эламиты укрепили отношения и что Элам стал важным союзником ранних персов, особенно в районе Аншана, плодородного региона в низовьях гор Загрос, которым управляло могущественное племя под предводительством человека по имени Теисп. Эта культурная связь была настолько прочной, что персы начали смотреть на Элам как на образец успешной державы.

Одновременно с персами в Иран переселились и другие евразийские народы. К ним относились мидяне, «двоюродные братья» персов, но более воинственные и амбициозные по части территориальной экспансии (по крайней мере, на начальной стадии). Ханства (или племена) мидян занимали северо-запад Ирана, соседствуя с могущественными ассирийцами на севере Ирака.

Военное противостояние между мидянами и ассирийцами достигло апогея в 614 г. до н. э., когда мидийские племена, объединившиеся под властью царя Киаксара, вступили в союз с южным врагом Ассирии Вавилоном и разграбили ассирийскую столицу Ниневию. Падение Ассирии способствовало росту гегемонии Мидии. Вскоре Киаксар аннексировал бывшие ассирийские территории и расширил контроль Мидии над народами, живущими на западе, вверх по естественной границе реки Галис в Анатолии. Затем Киаксар устремил взгляд на юг, на Аншан и персов. Он увидел там богатую территорию, созревшую для завоевания.

В первой части этой книги мы исследуем последствия столкновения этих двух племенных народов и изучим свидетельства, показывающие, как персы начали сопротивляться, консолидировать свои силы и, в конечном счете, свергли господство мидян. Мы рассмотрим выдающийся приход Кира Великого к власти и изучим его методы завоевания и правления, а закончим наше повествование на том моменте, когда Египет – богатый, древний, высокоразвитый – был включен в расширяющуюся персидскую империю Камбисом II, оклеветанным сыном Кира. Часть I – это история становления персидской идентичности и зарождения персидского империализма. В ней описываются события, которые привели к тому, что Персия стала первой в мире сверхдержавой.

Мидяне и персы

Около 5000 лет назад кочевые племена из Центральной Евразии поселились на Иранском нагорье. Основным занятием мигрантов было разведение крупного рогатого скота. Крупный рогатый скот был центром их мира, самым ценным имуществом, и, поскольку он в конечном счете поддерживал их жизнь, его защита и забота о нем были почти религиозным долгом. Кочевники, которые держали свой скот в общих загонах или коровниках, принадлежали к одной и той же «готре». Этот древний термин означает происхождение от общего предка. Иными словами, кочевники в первую очередь идентифицировали себя с племенами или родовыми кланами, и именно племенной порядок привносил чувство гармонии в их хрупкое существование. Угонщиков скота презирали. Они были силами зла, которые нарушали порядок жизни и подрывали доверие племен, и поэтому их преследовали, наказывали и убивали. Евразийские мигранты могли быть воинственными, когда их провоцировали.

Мигрирующие кочевники идентифицировали себя как «арья», «арии» или «арийцы». Это этноязыковое обозначение групп людей, которые проживали в географическом регионе, известном как Арьяварта – «Обитель ариев», – обширной области, простиравшейся на тысячи километров по всей Центральной Азии. Многие филологи сходятся во мнении, что «арья» изначально означало «гостеприимный», «благородный», «домочадец» или «господин» – слова, которые подчеркивают иерархичность структуры кочевых сообществ и их сплоченность. Слово (и концепция) «ариец» не имеет ничего общего с расой. Сегодня мы склонны маргинализировать этот термин из-за его зловещей связи с радикальной фашистской идеологией. Нацисты присвоили себе термин «ариец» в конце 1920-х гг. и, грубо извратив, использовали его как этническое понятие, выражающее белое, в частности германское, расовое превосходство.

Арии, или протоиранцы, как их сейчас более принято называть, говорили на староавестийском, древнейшем сохранившемся языке иранской группы индоевропейской семьи, родственном санскриту. Он был прямым предком древнеперсидского[2]. Особенно близкие семантические соответствия можно обнаружить в староавестийском и санскрите, что свидетельствует об общем происхождении ариев Ирана и Индии. Рассмотрите этот список слов и обратите внимание на общие звуковые значения.

Самые ранние поддающиеся датировке свидетельства существования ветви протоиранцев, разговаривающих на авестийском языке, датируются примерно 1300 г. до н. э., тем временем, когда эти арийские народы начали переселяться на юг, прочь от своей исконной родины в Центральной Азии. В дальнейшем пути массовой миграции разделились: одни народы осели в Индии, а другие в Иране. Индия играет ключевую роль в истории ариев и неразрывно связана с нашими растущими знаниями о кочевых миграциях, особенно в том, что касается религиозных идеологий, которые легли в основу более поздних иранской и индийской культур. Священные молитвы, гимны и ритуалы, содержащиеся в «Авесте», сакральном учении древнеиранских ариев, находят прямое отражение в «Ригведе», наиболее важном своде религиозных учений древнеиндийского мира. «Авеста» и «Ригведа» произошли от общего предка.

Основываясь на лингвистическом анализе, мы знаем, что эти ранние поселенцы были частью индоевропейской языковой семьи. Авестийский и санскрит, на которых говорили древние арии, находят отражение во многих других языках, включая греческий, латынь, английский, французский, валлийский и еще 440 других. Любому носителю современного европейского языка, который намерен изучать современный персидский, покажется, что этот язык довольно прост. В процессе изучения легко столкнуться со знакомой лексикой и обнаружить, что единая языковая семья обеспечила сохранение общих слов и звуков во времени и пространстве:

Подобным образом демонстрируют языковое родство около 265 персидских слов.

Как и в случае прочих крупных перемещений населения в прошлом и настоящем, толчком к арийской миграции стал вопрос выживания. Изменение климата, перенаселение и нехватка ресурсов на родине предков в сочетании с военными амбициями военачальников – все эти факторы, сложившись вместе, вынудили людей мигрировать. Переселение протоиранцев происходило по меньшей мере в три последовательных этапа или фазы, причем каждое перемещение имело собственный характер.

Первый тип миграции – постепенное проникновение в Иран семей скотоводов, которые добровольно покинули земли своих предков и совершили трудное путешествие на Иранское нагорье. У этих людей не было общего плана, они просто перемещались с места на место, пока не нашли для себя землю, обеспечивающую безопасность и хороший выпас скота. В целом они установили дружественные отношения с местным населением и не представляли угрозы для оседлых обществ, на территориях которых проживали.

Вторым типом миграции был массовый исход племен, возглавляемых хорошо организованной армией воинов. Во время этой волны многие тысячи людей двигались одновременно огромными колоннами и медленно, миля за милей, шаг за шагом, продвигались в Иран. Их разведчики и воины расчищали путь от любого вражеского сопротивления. Большинство людей шли пешком, неся на спине узелки; они вели мулов и ослов, нагруженных всем необходимым для обустройства дома. Верблюды несли палатки и ковры, которые должны были обеспечить ночлег, а огромные повозки, запряженные мощными, неуклюжими длиннорогими волами, были доверху нагружены провизией, бронзовыми котлами и деревянными сундуками. На них сидели дети, еще не умеющие ходить, радуясь возможности прокатиться и вздремнуть. Детям постарше было поручено пасти животных – коз, овец и крупный рогатый скот, а также молодых жеребят – и держать их на безопасном расстоянии от многих опасностей путешествия: оврагов, камнепадов и рек, а также львов, леопардов, лис и волков, которые часто встречались по всей Евразии и Ирану.

Повсюду раздавались звяканье, звон и перелив бронзовых колокольчиков, привязанных к шеям животных, создавая живую пасторальную симфонию. С пастушьими обязанностями детям помогали собаки – высокие мускулистые мастифы, чьи клички «Изгоняющий зло», «Ловец врагов», «Не думай, кусай!», «Злее своего недруга!» или «Громок его лай!» противоречили тому, как собаки вели себя с детьми – они были мягкими, игривыми и милыми.

Наконец, последняя фаза миграции характеризовалась массовыми передвижениями конных кочевников. Многие тысячи всадников и их скакунов, с грохотом проносящихся по местности, были, должно быть, впечатляющим зрелищем. Эти народы жили в седле. Они не строили зданий и не нуждались в них, поскольку всю свою жизнь проводили верхом. Само собой, протоиранцы могли быть воинственными – не стоит воображать их мирными пастухами, живущими в гармонии с природой. Степные всадники, вторгшиеся в Иран, были свирепы. Их племена и кланы жестоко конфликтовали и постоянно воевали, особенно когда засуха или снегопад уничтожали пастбища и убивали домашний скот, превращая в необходимость набеги на стада других племен.

«Авеста» предоставляет нам богатый словарь наименований боевых приемов и оружия: мы знаем, как называли армию («спада»), боевую линию («расман»), лучников («танвани»), тетивы для луков, сделанные из кишок газели («джия»), колчаны на тридцать стрел («акана»), пращи («фрадахшана»), камни для пращи («асан фрадахшана»), а также шлемы («саравара»), пояса («камара»), седла для лошадей («упари-спата»), хлысты для лошадей («аштра») и быстрые боевые кони («арвант»). Именно мастерство управления лошадью и способность благодаря использованию бронзовых удил формировать кавалерийские подразделения без громоздких колесниц позволяли протоиранцам быстро передвигаться и захватывать новые территории.

Евразийские конные кочевники и их персидские потомки были мастерами стрельбы из лука верхом на лошади. Их основная техника состояла в том, чтобы выпустить залп стрел, мчась галопом с головокружительной скоростью прямо на врага, и в последний момент сделать разворот, продолжая выпускать стрелы обратно поверх крупов своих лошадей, пока они уносились прочь. Только наездник с большим опытом и знанием психологии лошадей мог применять такую стратегию, особенно когда этот замечательный прием осуществлялся без седла или стремян. Используя только поводья и силу своих бедер, обхватывающих лошадь, хороший всадник мог контролировать движение лошади и даже выпустить одновременно несколько стрел, летящих во врага по единой траектории и с предельной точностью. Этот выстрел, впоследствии названный парфянским, стал возможен благодаря использованию небольшого универсального композитного лука. Такой лук стал технологическим прорывом, представляя собой компактную машину для убийства. Он произвел революцию в кавалерийской войне и сыграл немалую роль в захвате Ирана евразийцами и в последующем создании Персидской империи.

[1] Здесь и далее издание следует терминологии оригинала, используя понятия «хан» и «ханство» вместо традиционных для отечественной науки терминов «князь» и «княжество». – Прим. ред.

[2] Характер родственных связей древнеперсидского и авестийского языков остается предметом научных дискуссий. – Прим. ред.