Аркан дьявола: читать начало книги онлайн

Глава вторая

«Хмельной гусь» располагался на улице Новый Свет, где запросто можно было снимать исторические фильмы. Фасады старинных домиков не портили наружные блоки сплит-систем и спутниковые антенны, вместо асфальта на мостовой лежала каменная брусчатка. Впрочем, домовладельцы предпочитали деревянные окна пластиковым и не торопились менять старую добрую черепицу на что-нибудь более современное вовсе не из любви к Средневековью. Закон обязывал их сохранять исторический облик зданий, у каждого из которых имелся не только порядковый номер, но и своё уникальное имя. В большей части этих названий так или иначе упоминалось золото – «У золотого грифона», «Золотая прялка» или «Под золотым виноградом». Как нетрудно догадаться, дом, где находилась семейная пивоварня Гессов, назывался «У золотого гуся». Дейлинка в своей циничной манере говорила: «Вот бы ещё зарплату здесь платили золотом. А то одними красивыми названиями сыт не будешь! А ещё „золотые грифоны“, „золотые груши“… Почему никто не догадался назвать свой дом „У золотого золота“? Вот это было бы сильно!»

Улица Новый Свет петляла, повторяя изгибы ручья, которого давно уже не существовало. Здесь было не так шумно, как, например, на Карловой улице, более популярной у туристов. Барбаре нравилось смотреть из окна спальни рано утром, когда над городом ещё висела лёгкая туманная дымка. В такие моменты не составляло труда поверить, что во главе страны по-прежнему стоит король, чуму лечат доктора в носатых масках, а на центральной площади Праги время от времени кого-нибудь сжигают.

Барбара, как обычно, проснулась в восемь утра и принялась готовить завтрак. «Хмельной гусь» распахивал двери для посетителей в десять, работники приходили за час до открытия. Но сегодня Барбара не собиралась идти на работу. Смысл? Чтобы получить разнос от пана Гесса и узнать, что она уволена?

Кухня выглядела маленькой и невзрачной – плита, раковина, пара подвесных шкафчиков и круглый обеденный стол. Включаясь и выключаясь, холодильник трясся, словно юродивый в пляске святого Вита. Тяжёлая кованая решётка уместнее смотрелась бы на окне рыцарского замка, а не съёмной квартиры, которую вроде бы никто не собирался брать штурмом. На толстых прутьях, сохранивших следы кузнечного молота, висел стеклянный глаз Фатимы, кроличья лапка и ещё несколько оберегов.

Барбара разбивала яйца над сковородкой, когда на кухне появилась мама в махровом халате и тапочках. Её волосы были взъерошены, глаза опухли ото сна.

– Доброе утро, милая, – сказала она, доставая из шкафчика медную турку и баночку с молотым кофе.

Мать Барбары являла собой пример красивой женщины средних лет. Вообще-то её звали Эльза, но этим именем её теперь никто не называл – для клиентов она была фрау Вернер. Глядя на свою мать, Барбара понимала, как будет выглядеть лет через двадцать, – высокая, худая фрау с непослушной копной светлых волос и выразительными голубыми глазами.

– Идёшь сегодня на работу?

– Нет, мама, не иду, – сказала Барбара, снимая сковородку с плиты и раскладывая яичницу на две тарелки. – И ты прекрасно знаешь почему.

– Не знаю. Сегодня выходной или какой-то праздник?

– Ты нацарапала «пивные руны» на любимой бочке пана Гесса.

– Ах это… – протянула фрау Вернер, аккуратно насыпая кофе в турку.

– Этой бочке триста лет, её реставрировали специально, чтобы показывать туристам. Ты испортила музейный экспонат. А ещё взяла мои ключи. Просто вытащила их из моей сумки!

– Я не знала, что эта бочка такая ценная, на ней же нет никакой таблички. Зато я почувствовала её нездоровую энергетику. Знаешь, с антикварными вещами так бывает. Они несут на себе отпечатки ауры бывших владельцев и впитывают негатив, словно губка воду. Я не задумывалась, когда чертила руны, просто сделала, что необходимо. Кстати, ты и сама…

– …Могла бы расставить защитные чары. – Барбара заранее знала, что скажет мать, и закончила за неё фразу.

– Вот именно. Не благодари.

Барбара резко опустила сковородку в стальную мойку, и по кухне разнеслось гулкое «бом!», словно кто-то ударил в колокол.

– А я и не благодарю. Из-за тебя меня с позором выгонят с работы.

– Ну и невелика потеря. Тебе не надоело носиться с пивными кружками? Это же не твоё.

Фрау Вернер поставила кофе на огонь и повернулась к дочери:

– Тебе давно пора завязывать с этим.

– Почему же?

– А потому, что ты не такая, как другие девушки. Ты ведьма, и на тебе лежит ответственность. Каждый должен заниматься своим делом. Представь, что Эйнштейн пошёл бы работать официантом, вместо того чтобы работать над теорией относительности.

Барбара закатила глаза. Внутри у неё понемногу закипало.

– Если ты пыталась мне что-то доказать, будем считать, тебе удалось, – примирительным тоном произнесла фрау Вернер. – Да, ты можешь сама зарабатывать, и теперь мы обе это знаем. Вот только нам с тобой нечего делить. Мы – семья и навсегда останемся семьёй.

Фрау Вернер утверждала, что видит людей насквозь. Но непохоже, чтобы она понимала, какие эмоции разрывали сейчас её собственную дочь. С тех пор как Барбара проснулась, в груди у неё пекло, а теперь это жжение усиливалось с каждой секундой. Во рту появилась горечь, а кончики пальцев онемели и начали странно покалывать. А всё из-за фразы, которую она собиралась произнести.

– Кстати об этом. – Голос Барбары сделался ломким. – Я собираюсь уехать и пожить самостоятельно.