— Закон не разрешает мне войти, — произнес чей-то грубый голос.
— Да говорят же вам, что она очень сильная и буйная, — сказал другой голос, Франк узнал его, — это был голос госпожи Ватсон. — Она выгнала горничную из дому, и я ничего не могу с ней поделать.
— Мне очень жаль, сударыня, но это совершенно против законов Англии. Предъявите мне приказ об аресте, и я сейчас же войду. Но если вы донесете ее до порога, я уж отправлю ее куда следует.
— Она в столовой, я вижу огонь там, — сказала госпожа Ватсон и вдруг вскликнула: — Господи Боже! Господин Кросс, как вы меня испугали! Должно же было случиться так, что вы приехали домой в мое отсутствие! Ведь я не ждала вас раньше четверга. Нет, этого я никогда не прощу себе…
Но все неудачи и недоразумения объяснились. Телеграмма была причиной всего зла. А затем новая кухарка оказалась горькой пьяницей и очень буйной во хмелю. Другую служанку она выгнала из дому. А пока госпожа Ватсон бегала за полицией, кухарка напилась до полного бесчувствия и заснула мертвым сном.
В это время извозчик привез со станции оставленный там багаж. Все еще безмятежно спавшую женщину вытащили на улицу и сдали на попечение дожидавшегося у дверей полицейского.
Так впервые вступили Франк и Мод в свой собственный дом.
Глава IX
Признания
— Скажи мне, Франк, любил ли ты кого-нибудь до меня?
— Как сегодня лампа плохо заправлена, — сказал Франк и немедленно вышел в столовую, чтобы принести оттуда другую. Прошло некоторое время, прежде чем он вернулся.
Она терпеливо ждала, пока он снова уселся.
— Итак, франк? — спросила она. — Любил ты когда-нибудь другую женщину?
— Дорогая Мод, что за польза от подобных вопросов?
— Ты сказал, что между нами не может быть секретов.
— Конечно нет, но есть вещи, о которых лучше не говорить.
— Мне кажется, это именно и будут секреты.
— Если ты смотришь на это так серьезно…
— Даже очень.
— Тогда я готов ответить на все твои вопросы. Но ты не должна бранить меня, если мои ответы тебе не понравятся.
— Кто она была, Франк?
— Которая?
— О Франк, неужели их было несколько?
— Я предупредил, что мои ответы будут тебе неприятны.
— Лучше бы я уж и не спрашивала.
— Тогда оставим это.
— Нет, теперь уж поздно, Франк, теперь я хочу знать решительно все.
— Ты этого так хочешь?
— Да, Франк, непременно.
— Едва ли я в состоянии буду сказать тебе все.
— Неужели это так ужасно?