— Что? — повернулся он к ней.
— Смотри, пожалуйста, на дорогу, я должна вернуться домой, мне сына ужином кормить.
— Ты сказала мне уходить! Ты сбрендила что ли?
— Сначала я сказала тебе, что злюсь и не хочу об этом разговаривать. Ты не послушал. У решений и поступков есть последствия. Хочешь продолжить меня злить, чтобы я ещё что-нибудь сказала?
— Меня дома тоже сын ждёт. Это мой дом, я никуда от своей семьи не уйду.
— Не той женщине ты это говоришь. И на полгода опоздал.
Крыть Косте было нечем, но он тихо проговорил:
— Это всё ужасное стечение обстоятельств.
— Помнишь, как к нам приходила девушка? Та, что сказала Сашке, что ищет его отца, и оказалось, что она домом ошиблась?
— Да. Теперь считаешь, что я с ней переписывался?
— Не считаю. Это было ошибкой, но она чуть не стала поводом для ссоры. Вот тогда было стечение обстоятельств, а то, что происходит сейчас не совпадение и не недоразумение, а следствие твоих действий. Какой бы плохой женой я не была, чем бы тебя не обидела, именно ты всё это сделал.
— Ты хорошая жена. Самая лучшая.
Катя не ответила, и оставшуюся дорогу они проехали в молчании.
Рагу из овощей и курицы впервые пришлось солить в тарелках. Для матери семейства со стажем готовки в полтора десятилетия это существенный промах. После такого её можно заподозрить либо в злом умысле, либо в симптоме какой-нибудь болячки, влияющей на память, но Катю пронесло.
— Всё равно вкусно, — похвалил Саша.
— Много соли вредно есть, — добавил Костя.
— Приятного аппетита, — пожелала она, как и в процессе приготовления ужина находясь в своих мыслях.
Попытки мужа вывести её на разговор, чтобы объясниться, не прошли мимо.
Катя всё видела, слышала и чувствовала и на эмоциональном уровне, и на физическом, ведь они с Костей так плотно связаны, что могут читать реакции и желания друг друга по голосу, взгляду и даже количеству сахара, добавленного в кофе, или кружки, выбранной для того, чтобы выпить чайку.
Так что Екатерина всё понимала.
Прибавьте к этому уверенность, что если бы она сама что-то натворила, то он бы её не затыкал и не язвил, а выслушал независимо от тяжести совершённой ею ошибки.
И в сумме мы имеем зловредную и эгоистичную жёнушку, наслаждающуюся мучениями провинившегося мужа, которому не даёт шанса оправдаться.
Об этом Катя и думала.
О том, что она не совсем справедлива и, возможно, ведёт себя как стерва. Будто Костя не её любимый мужчина, отец ребёнка и человек, связанный с нею брачными узами и общей недвижимостью, а какой-то хрен с горы. Ранее она в таком положении не оказывалась, и за мужа бы кому угодно голову откусила, неважно подруга это, мама, сосед, ругающийся из-за места для машины во дворе, или кот, одно время пытавшийся покушаться на Костин дипломат для бумаг.
Но последние дни в ней кончилась батарейка.
Словно она старый пульт и уже не может работать от одного касания, теперь нужно наводить его на прибор и сильно давить на кнопку. То есть пульт работает, и если снять крышку и покрутить батарейки, весь день будет фурычить как новенький, но без дополнительной стимуляции сил выполнять все функции, перечисленные в инструкции, нет.
Катя знала, что это путь в никуда. И забивать на мужа не выход, как бы сильно он её не разочаровал, ведь без её участия проблема не разрешиться. Особенно тогда, когда она не позволяет ему говорить, прерывая, затыкая и отпуская язвительные ремарки.
Вот такие безрадостные мысли крутились у неё в голове в этот вечер.
И, похоже, не только у неё, ведь следующим днём Костя позвонил Оле.
Одна разочарована, второй раздражён.