— Погоди, ты ведь говорила, он гей?!
— Гей? — Адель засмеялась. — Я говорила, что у него не те наклонности. Он трудоголик.
Наташа шумно выдохнула. Тело окутала паническая дрожь. Она поджала губы, еще раз посмотрев на слишком глубокое декольте, открывавшее вид на ее небольшую грудь. Писк слетел с губ от обиды на саму себя.
— Действуй, подруга, ты почти получила эту работенку. Слушай, мне сегодня танцевать, так что ты не обижайся, но я, пожалуй, посплю.
Адель отключила телефон, не дав сказать что-то против.
Наташа подошла к зеркалу, висящему на стене, и посмотрела на себя: бледная кожа и синяки под глазами делали вид болезненным, отражая общее самочувствие. Грудь неприлично выделялась, цепляя на себе взгляд. Наташа натянула платье чуть выше и завязала бантиком, делая зону декольте не такой откровенной. Смотрелось нелепо, но уже чуть скромнее. Девушка облизнула пересохшие губы и подошла к дверям. Ей хотелось попить холодной воды и сбежать подальше.
Поборов страх, Наташа повернула дверную ручку и, шаркая ногами, вышла в коридор. В доме стояла гробовая тишина. Девушка прошла на кухню и заметила на столе графин с водой и стакан. Налив половину, она жадно припала губами и за считаные секунды осушила его. В этот момент до девушки дошло, почему люди называют воду живительной влагой. Ей показалось, что она сделала глоток жизни. Вернув стакан на место, Наташа обратила внимание на сложенный вдвое лист бумаги, на котором было написано крупными буквами: «ПРОЧТИ». Дрожащей рукой она взяла записку и развернула.
«Уехал на работу. Тебя закрыл на ключ. Как проснешься позвони мне».
И снизу указан номер телефона. Не нужно было обладать сверхъестественными способностями, чтобы сразу же сообразить, что записка адресована ей.
Сердце пропустило удар. Второй. Третий. Наташа сглотнула. Налив еще один стакан воды и осушив его, она поспешила в комнату, чтобы позвонить владельцу дома и выяснить, как ей выбраться.
Присев на кровать и набрав номер телефона с бумаги трясущимися пальцами, Наташа поднесла мобильник к уху. Сердце часто билось в груди. Перед глазами появился изучающий взгляд Антона — единственное воспоминание о встрече с ним.
— Слушаю, — приятный мужской голос заставил начать волноваться еще сильнее.
— Антон?
— Да. Это я. Наташа?
— Да, — прошептала, чувствуя себя виноватой за столь отвратительное знакомство. — Я хотела бы знать как покинуть ваш дом.
— Ну-у, — протяжный голос заставил напрячься. — Я сейчас на работе, и как вы понимаете, ключи не оставил. Я не знаю, что у вас на уме, а разбудить утром не смог, поэтому вам придется подождать до вечера.
— До вечера? — переспросила Наташа, представляя, насколько холодно будет позже. (И как она только умудрилась приехать сюда в капроновых колготках?)
Внезапно по телу прошла волна электрического тока, передергивающая и заставляющая вернуться в реальность, где через несколько часов Наташа должна проводить урок музыки в детском саду.
— Я не могу до вечера, — произнесла взволнованно, чувствуя, как бешено бьется сердце в груди.
— Постойте, вы сейчас находитесь в моем доме. Кажется, после вчерашнего визита ко мне в нетрезвом состоянии, вы просто обязаны дождаться моего возвращения, в то время, когда это будет удобно мне.
— Просто у меня урок через несколько часов… Мне нужны деньги… Я не могу взять и не прийти на работу…
— Деньги нужны всем, — ответил холодно и отключил телефон.
Наташа удивленно посмотрела на экран. Общаясь с Денисом, как правило, первой сбрасывала она. Стало немного не по себе. Однако времени на размышления не оставалось. Девушка решительно направилась к входной двери, попутно разглядывая все окна, в надежде отыскать лазейку. Но ее не оказалось. На каждом окне была установлена прочная металлическая решетка. Наташа пискнула от обиды и решила подняться на второй этаж. Как правило, металлические решетки устанавливают на первом, значит, шанс выбраться через второй есть, пусть и небольшой. Пусть она до чертиков боялась высоты.
Как Наташа и предполагала, на втором этаже решеток на окнах не оказалось. Окно в коридоре было чуть приоткрыто, вероятно, для вентиляции. Девушка приблизилась к нему и посмотрела вниз. Небольшой подоконник с наружной стороны припорошил снег. Встать и удержаться на нем можно, но это очень опасно. Наташа вдруг подумала, что, по сути, ей нечего терять. Денег на лечение бабушки все равно нет, и заработать их, если остаться в четырех сторонах, лишившись работы, все равно не выйдет. Она была прекрасно знакома с суровым нравом заведующей детского сада и понимала, что та уволит, стоит только не явиться один раз.
Спустившись, Наташа подошла к кухонному столу и налила еще один стакан воды. Она вернулась в гостиную, подняла с кровати записку миллионера-гея и зачем-то положила ее в карман своего пуховика.
Посмотрев на свой вид в зеркале, судорожно выдохнула. Единственное теплое, что у нее было — это пуховик, а до метро добираться… Она даже не представляла сколько времени добираться на метро, и где, вообще, сейчас находится.
Рассчитывать на то, что Адель приедет за ней, Наташе не приходилось, поэтому она решилась на экстремальное — выбраться из дома миллионера через окно второго этажа, как-нибудь спуститься на землю и сбежать. Что делать дальше пока не придумала. Решила действовать по обстоятельствам, но возвращаться к Денису не хотелось.
Надев пуховик и обув полусапожки на высоченном каблуке — «подарок» Адель, — Наташа вновь поднялась на второй этаж и распахнула окно. Она забралась на подоконник и попробовала выбраться на улицу, но испугалась и вернулась назад. Посидев немного на подоконнике, и представив, как будет злиться заведующая, Наташа рискнула еще раз. Она сделала глубокий вдох, прикрыла глаза и уже скоро оказалась снаружи. Вот только шагнуть было некуда, а снаружи подоконник был слишком скользким. Наташа вцепилась руками в стены, отделанные сайдингом, и с сожалением подумала, что не удержится и рухнет вниз, если сделает еще хоть какое-нибудь движение. Она затаила дыхание и прижалась спиной к стене.
«Что же ты натворила, дура?» — выругалась на саму себя и покосилась на распахнутое окно, подумывая вернуться, но, едва она начала присаживаться, как ноги поехали в разные стороны, и она чуть было не рухнула вниз.
— Ты что творишь, сумасшедшая? — знакомый мужской голос заставил сердце биться чаще.