В этот момент возвратилась домой Анфиса Николаевна. Она ни капли не удивилась, увидев стоявшего вверх ногами папу, и сказала:
— Добрый вечер! Продрогла. Хочется чаю. Покрепче.
— Извините, — сказал папа, встав с головы на ноги.
— Ну что вы! Системой Корнея Викентича меня не удивишь, — ответила наша хозяйка.
После этого, отказавшись пить чай, папа побежал на ужин.
А мы с Анфисой Николаевной ужинали молча и, наверно, думали об одном и том же: что же нас ожидает через три дня, и скорей бы уж они прошли.
Ночью я спал в комнате. Ложиться на улице мама мне категорически запретила. Кошка мирно улеглась на подоконнике, а Кыш под раскладушкой. Он будил меня несколько раз, потому что ворочался всю ночь и повизгивал: конечно, ему снилось, как огромная волна уносит его в открытое море и он идёт ко дну в вечную темноту, всё глубже и дальше от солнца и синего неба.
33
Рано-рано утром Кыш залаял и разбудил меня окончательно. Он просил выпустить его на улицу прогнать кого-то чужого. Я велел Кышу помолчать и дать поспать маме с Анфисой Николаевной и вышел вместе с ним из дома.
— Алёшка!
— Иди сюда! Быстрей!
Я по голосам узнал Севку и Симку. Веры с ними не было.
— Послушай, сможешь днём подежурить вместо Верки? А она сбегает пообедать, — спросил Сева.
— Смогу, — ответил я, даже не поинтересовавшись, где дежурит Вера.
— А мать тебя отпустит? — спросил Симка.
— А почему же не отпустит? — сказал я уверенно.
— Верка лежит в засаде и охраняет Павлика, — объяснил Сева. — Ты примерно в час дня сменишь её. Верке инструктировать тебя будет некогда. Так что учти: если заметишь, как кто-нибудь сделает попытку вырвать у Павлика перо из хвоста, так сразу фотографируй и убегай. У неё там есть «Зоркий» и вспышка. Понял?
— Понял. А бинокль вы мне дадите? — сказал я.
— Насмотришься в другой раз.
— А вы сами куда идёте? — спросил я.
— Не задавай лишних вопросов. Дотошный ты человек, — ответил Сева.
Они ушли. Я проверил заграждение около огурцов. Всё было на месте. И нитки, и оставшиеся два шара.
— Вот так, Кыш, — сказал я, решив убрать шары и нитки. — Зря мы огород городили. Это преступление так и будет нераскрытым.
После завтрака мама сказала Анфисе Николаевне:
— Прямо не верится, что ночь прошла спокойно. По-моему, если написать в «Юный натуралист», как Кыш подружился с кошкой… честное слово, не поверят!
— Но ведь дружит в зоопарке собачка со львом, — сказал я. — И он её не ест вот уже сколько лет.
— Зоопарк — другое дело. Там, возможно, звери дружат от тоски, — объяснила мама.
Анфиса Николаевна, позавтракав, сказала маме:
— Вы, наверно, пойдёте гулять? А я возьмусь за обед.
— Но ведь у нас есть обед! — удивилась мама. — И борщ и котлеты с тушёной капустой. Даже кисель есть!
Конец ознакомительного фрагмента.