Виридан уже выпрямился и смотрел на меня утомленно и снисходительно, скрестив руки на груди.
— Одно другому не мешает, — ответил он на мою тираду.
— Это на какой вопрос ответ?
— На все. На выход, — подошел и подтолкнул.
Наблюдение: опытным путем выяснено, что Виридан-преподаватель и Виридан-хранитель две разные личности и вторая мне совсем не нравится.
— А как же Силмэ? — оглянулась я, ведомая по коридору прочь и подальше от тайной комнаты. А потом с ужасом вспомнила, что ключ так и остался у Алданэля. Ну, из зала он выйдет, или уже вышел, а дальше как? Что я теперь Маю скажу, если про ключ спросит?
— Я вас предупреждал на счет этого эльфа, мади Марциус? Говорил, что все его шалости будут на вашей совести? Плюс ко всему вы еще и активно в них участвуете. На сей раз наказания не избежать.
— А… А куда мы идем? — арка с выходом с лестницы на первый этаж осталась внизу, а Виридан вел меня наверх.
— Ко мне. Где ключ? Он был у вас, когда я наткнулся на вас в коридоре. Вы собирались отдать его помощнику Стоуна. Я только поэтому вас отпустил. Но вы… Он у Алданэля?
Отпираться было бессмысленно. Кругом или драконы, или менталисты. Или и то, и другое. И можно без хлеба.
— Вот за ужином и обсудим. И то, и другое, и третье.
На этаже, куда мы свернули с лестницы, располагались личные комнаты преподавателей. Виридан не соврал, сказав, что его выдернули из-за стола, накрытого на двоих. Кажется, мы с Силмэ обломали Малахитовому Сэру свидание. Теперь понятно, отчего он такой злобный. А я тогда тут зачем?
— Замена не равноценная, но на пару часов сгодится, — плотоядно оскалился Виридан.
Ой-ой… Это что это со мной собрались делать? Это вот оно? Наказание? Нет, он, конечно, красивый и все такое, но как же… он же… я же… Помогите…
— Сядьте уже, Эрмира, и прекратите воображать всякие непотребные ужасы. Хотя мне льстит, что вы считаете меня привлекательным.
— Очень, — ляпнула я и села. Ноги не держали потому что. Вер-спаситель, это получается, он еще тогда, на первом курсе знал, что я в него… У-у-у-у, стыдобище.
— Вы вели себя очень корректно, в отличие от других. И довольно успешно справились со своей детской влюбленностью.
— И вы всегда?
— Не всегда. Ментальные маги очень ценят личное пространство. Они не ходят и не подглядывают в головы другим из праздного любопытства. Так что ешьте и просто вспоминайте, что вас привело в портальный зал.
Вот я сидела и вспоминала. С самого начала года. Серьезно и обстоятельно. Обо всем. У меня действительно каша в голове. Верно Силмэ говорил. Каша в голове и в жизни тоже каша. Хорошо хоть на тарелке каши не было. Птичья грудка в кисленьком соусе. Это вам не суп-салат в столовой. Виридан мне даже в бокальчик плеснул, поухаживал, выходит. Если бы не мы с Алданэлем, сидел бы Малахитовый Сэр со своей дамой, а не со мной маялся. Итак, повторим. Известие о курсах, таверна, Стоун с мурашками, портал в кусты, курсы, эльф, бал, Май… Май… Э-э-э… Унесло. Бал, Май, прогулка со Стоуном, палата, мист Виридан с банкой камней от эльфа… Камни!
Я вытаращилась на преподавателя, с аппетитом расправляющегося с ужином и глядящего мне куда-то между бровей, в видом человека жующего под просмотр фильма.
— Вы знали!
— Только догадывался, что подарок может спровоцировать воспоминания. Но проверить прочность блока тоже было не лишним.
— Вы!
— Я.
— Что я не должна вспоминать?
— Думаете, я вам отвечу? — ухмыльнулся Виридан. — Вы не закончили. Продолжайте.
Я надулась. Но ладно. Сделаю, что нужно, и меня отсюда выпустят. Камни, Силмэ, рисунки, Стоун в беседке (тут я покраснела), снова рисунки, те, про которые никому… Май и библиотека. И как его сердце билось в ладонь, а мое — с другой стороны. Отравленный напиток, палата, Май… И ключ. А потом бассейн и золотой круг, как там, в портальном зале, только не внизу — надо мной. Муки совести, всяческие терзания, эльф, попытка выследить Мая, мист Виридан, провал. Эльф скотина. И звон в голове.
— Если вы закончили и наелись, мади Марциус, можете быть свободны.
Я сидела, потом нагло потянулась к графину и добавила себе в бокал, в конце концов я давно совершеннолетняя, что бы они тут в Проходном мире, не думали. Мой подростковый протест вызвал на лице Виридана снисходительную улыбку, как у лояльного папы, забавляющегося выпендрежем взрослеющего дитяти.