Первый этаж пустовал, если не считать Леннокс и Джеймса, которые поспешили приветствовать меня.
— Сногсшибательно! — воскликнула Леннокс, улыбаясь. — Вы выглядите божественно в этом костюме, как я и думала.
Обменявшись любезностями (только со мной, не с Девлином; мне придётся поговорить с мистером Бальфуром об этом), Джеймс отвёл меня в сторонку, смахнул воображаемую соринку с лацкана моего костюма, и его глаза светились гордостью.
— Вы готовы? — тихо спросил он.
— Да, — я никогда в жизни не испытывала такой готовности к чему-либо.
— Сама церемония проста. Есть стоячий камень, привезённый Кэмеронами из Шотландии, и этим вечером его подняли из-под сцены. Я объявлю вас новой наследницей Кэмеронов перед Кованом и порежу вашу ладонь, которую вы потом прижмёте к камню. Когда вы завершите клятвы, факел в канделябре над сценой зажжётся. Сомневаюсь, что вы заметили это в тот вечер, когда танцевали с ними, но это единственный канделябр, в котором факел не горел. Это факел Кэмеронов, и он погас в момент, когда Джунипер скончалась. Церемония занимает считанные минуты. Мисс Кэмерон, вы понимаете, что на всю жизнь связываете себя обязательствами защищать клан Кэмерон, Кован и всех обитателей Дивинити?
Я ощутила внезапный холодок на затылке. Момент казался таким… таким… колоссальным и значимым, что ощущался почти… зловещим.
«У тебя по-прежнему нет доказательств. У тебя есть лишь чьи-то слова», — сказала Эсте.
«У тебя есть лишь чьи-то слова, у тебя есть лишь чьи-то слова», — снова и снова эхом повторялось в моём сознании.
Что, если она была права, беспокоясь за меня?
Возможно ли, что мне врали, ну, обо всём?
«Всё — выбор», — твердили мне все, включая книги. Даже Девлин.
Связывал ли выбор тебя обязательствами даже в том случае, если ты выбирала что-то, сама того не осознавая? Ну то есть, полная ясность должна быть частью свободы воли и выбора в кармическом смысле слова, не так ли?
Что, если в данный конкретный момент мне врали все, кроме женщины, которая врала мне всю жизнь?
В этом заключалась моя дилемма.
Я напряжённо изучала мистера Бальфура и осознала, что отчасти причиной моих опасений было то, что я своими нормальными, неведьмовскими чувствами улавливала его опасение.
— Что вас беспокоит?
— Это первая и, я молюсь, единственная церемония принесения клятвы, за которой я буду надзирать, — ответил мистер Бальфур. — Такое бывает раз в жизни, и это целиком и полностью моя ответственность. Если что-то пойдёт не так, ответственность возложат на меня.
— Как что-то может пойти не так?
— Понятия не имею, — тяжело произнёс он, — и у меня слишком богатое воображение. Я не смогу дышать спокойно, пока факел не загорится.
«Я тоже», — мрачно подумала я.
В чём заключался мой страх?
Ну… что, если Кэмероны на самом деле дом тёмных ведьм? А я, тупенькая, наивная Зо, которой легко солгать, пропустила бесчисленные тревожные сигналы, не смогла разобраться, пока не присягну им саму свою душу?
Тогда зачем, возразила я самой себе, ковен в моём сне, напоминавшем некий осознанный транс, просил некое ужасающее существо искупать мой свет в блаженной тьме?
«Ну блин, — саркастично подумала я, — может, потому что им нужно было обратить меня во тьму, чтобы возглавить их тёмный Кован. Врубись уже в тему, Зо».
— Боюсь, у вас не менее богатое воображение, — сухо сказал мистер Бальфур. — У вас всё на лице написано. Что ваша подруга Эсте рассказывала вам о нас, о линии Кэмеронов?
— Только хорошее, — призналась я.
— Мы можем отложить церемонию, пока вы не почувствуете себя увереннее, — мягко предложил он.
И всё же вновь я уловила ощущение… вещей… которых он страшился. Насчёт сегодняшнего вечера.
— Вы чего-то мне недоговариваете?