— Мы с Грегори были братьями. Если бы он выжил — я просто вернул бы ему эту змееву корону обратно. Но как меня поддержит армия — если не поддерживает маршал, их змеев полководец?
Не змеев! Уж Анри-то к этой гадкой мерзости отношения не имеет.
— Кардинал Евгений мне рассказывал о нынешнем императоре Мидантии, — осторожно начала Элгэ. — Когда тот пытался получить Пупрурный престол, маршал Октавиан Кратидес поддерживал не его, а пленного Константина. Законного короля. Но принц Евгений каким-то образом сумел его перетянуть на свою сторону…
— Элгэ, мне уже кардинал этим своим Евгением всю плешь выел, честное слово! Немудрено, что его Тенмар не слушает. Сколько можно? Написал бы себе «Трактат об идеальном правителе» и на этом успокоился. Или уж остался при нем в Мидантии. Тем же верным хронистом. Бегал бы за своим кумиром хвостом — с пером, чернильницей и стопкой бумаги. Записывал бы всякие мудрые фразы. Только мне, в отличие от этого Евгения, нужно доказывать даже то, что я — принц. А я, между прочим, законный наследник еще и Аравинта. Или Тенмар будет ждать возвращения с Проклятой Галеры моего дяди Георга? А пока поправит сам лет пятьдесят? До собственной смерти от старости? А дальше приглядывать за Лазурным троном доверит наследникам. Только приглядывать — ничего больше. Кто же тут смеет сомневаться в благородстве непогрешимого Анри Тенмара?
— Виктор, прекрати! Он же шел вас спасать.
— Мою мать, Элгэ, — вдруг с горечью произнес сын Кармэн. — Не меня. Я-то ему зачем? Обвинить в ее смерти, чтобы было на кого свалить собственную вину. Что так долго шел. Что опять опоздал.
— Виктор! Даже если армия и впрямь вдруг коронует Анри Тенмара… Дослушай! Даже если и так — мы всё равно отомстим. По большому счету, какая разница, кто наденет Золотую корону? Тебе в любом случае вернут родное Вальданэ. Королем ты не стал бы и при Грегори. А насчет Аравинта можно подумать потом. Анри — справедливый человек. Он никогда не стремился к власти. А ты — единственный наследник трона Аравинта. Признанный родным дядей.
— Хорошо.
— Что?
— Хорошо. Можем быть, ты права. Но — если больше нет цели, зачем мне вообще теперь жить? Я не спас мать. И сестру. Не сумел, не успел. Есть ли у меня хоть что-то, кроме этой мести, Элгэ? Ты у меня есть?
— Есть.
Кармэн когда-то спасла осиротевших Элгэ и Алексу. Дала им теплый кров и новую семью, любовь и заботу, вывезла в тогда безопасный Аравинт. Вернула детство.
Если сейчас Элгэ даст ее сыну погибнуть — значит, расплатится за всю бесконечную любовь Кармэн чернейшей неблагодарностью. Черной, как аспидные сутаны змеиных жрецов.
В смутном полумраке палатки Виктор преклонил колено. Прямо с хрустальным бокалом в руке. Почти уже опустевшим.
— Тогда, Элгэ Илладэн, я, Виктор Вальданэ, прошу тебя стать моей женой.
Ослепительно-белоснежное платье мягко шелестит между пальцами. Оно безупречно. Даже не верится, что сшито за столь краткий срок. Риста вдруг оказалась настоящей мастерицей. Особенно за звонкое золото.
Древние боги просили лишь правды, но Виктор Вальданэ с ними не согласен. Невеста должна была в белом. Точка.
Просить помочь с платьем Азу Элгэ и в голову не пришло. Старая ведунья и так все последние дни смотрит так, будто едва сдерживается. Чтобы от души не влепить хлесткую пощечину. И отнюдь не за наглую ложь перед древними богами.
Аза простила Элгэ гибель своего табора, но не предательство беззащитной Элен Контэ.
Трудно разглядеть себя в полный рост здесь. Да и какая уже разница? Не самое важное в подлунном мире — как выглядишь. Важнее — куда тебя сейчас несет собственная… дурость?
— Сударыня, можно войти?
Анри Тенмар. Разумнее сказать: нельзя. Виктор вдруг с чего-то начал ревновать к маршалу. Незачем дразнить гусей.
Но нет — хватит. Просто так Анри бы не явился. Будто у него мало дел?
Армия повернула к Эвитану. Всё еще без короля.
— Да, конечно, заходите, маршал.
Это жениху нельзя смотреть на венчальное платье невесты до свадьбы. Всем прочим — сколько угодно.
Да даже если бы Элгэ была вовсе не одета. Ее видела голой на Арене вся пьяная Сантэя. Поздно стесняться — чего бы то ни было.
Анри и впрямь выглядит плохо. Совсем как в ту злую зиму — когда потерял друга и обоих братьев. Но тогда у него была любимая Кармэн, а сейчас? Нуждающийся в спасении родной Эвитан? Тысячи людей, зависящие от усилий маршала? Еле живой Рауль Керли, превратившийся в собственную тень?
Отец Анри сына так и не дождался, а мать? Об этом даже император Евгений не знает. Или Конрад не смог подслушать.
— Сударыня, я должен с вами переговорить.