Перед глазами появляется картина, когда отец увозил меня из Бостона. Я ревела на заднем сидении, понимая, что моя жизнь никогда уже не станет прежней.
– После смерти мамы я закрылась.
– Вы никого не хотели видеть?
– Да. Было ощущение, что все вокруг знали о том, что случилось. В школе на меня смотрели и дети и взрослые. Я ощущала на себе буквально каждый взгляд. Это было ужасно… Думаю, именно поэтому Уоррен решил перевестись в другой отдел.
Я вижу неожиданное появление складок на ее лбу, будто она пытается придумать деликатный вопрос, который мог бы не задеть меня.
– Простите… Беатрис, кто такой Уоррен?
Сердце заколотилось.
– Это мой отец, – произношу я, понимая, что это звучит наверняка странно.
– Ваш отец… – повторяет она призадумавшись.
Затем, опустив голову, начинает что – то записывать в своем блокноте.
– Почему вы называете его по имени? Он ваш отчим? – спрашивает она, когда снова смотрит на меня.
В этот момент мне хочется сказать ей что – то грубое, но решаю вести себя тактичнее. Мы все же видимся впервые и я совсем ее не знаю.
Я меняю позу в кресле, понимая, что мой ответ ввел ее в замешательство.
– Уоррен мой настоящий отец.
Я давно не называла его отцом, и он даже не догадывался об этом. Но так было легче. Я всегда представляла, что он будто мой сосед по квартире, с которым мне приходилось жить. И это самое ужасное, ведь между родными людьми такого не должно быть.
– Сколько вам было лет, когда погибла ваша мама?
– Девять, – отвечаю я тут же, и доктор Крамкай бросает свой взгляд на мою анкету. Она лежит на столе, прямо перед ней. Перед сеансом она попросила ее заполнить.
– Вы несовершеннолетняя, – произносит она и смотрит на меня.
– Да, мне семнадцать, – отвечаю я, не понимая, к чему она это спрашивает. В анкете я указала свой возраст, и она хорошо это видела. – Через три месяца мне исполнится восемнадцать.
Я напрягаюсь и начинаю нервничать. Чувствую, будто в легких что – то сжимается.
– Вы говорили, что Уоррен, то есть ваш отец, принял предложение о переводе в другой отдел.
Я выдыхаю, когда тема о моем несовершеннолетии закрывается.
– Тогда он принял предложение о хорошей должности в Хьюстоне. Он офицер полиции… точнее уже бывший офицер.
– И вы переехали?
Я смотрю на доктора, прищурив глаза.
– Да, мы переехали в Хьюстон. Отец устроился на новую должность, а я стала учиться в новой школе. Тогда мне казалось, что он излечился. Я думала, что работа помогла ему забыть о нашем с ним горе.
– Почему тогда?
Нет, ей не понять…
Я больно прикусила губу, чтобы не пустить слезу.
– Беатрис…